Книга Вилья на час, Каринья навсегда, страница 105 – Ольга Горышина

Он остановился и встряхнул меня за плечи.

— Наш секс был последней проверкой. Я уж думал — может, у него крышу сорвало… Ну ведь бывает такое у мужиков… Но нет, ничего особенного. Ты обыкновенная сучка, каких много… Даже не так: ты сучка в квадрате. Я все ломал голову, как уложить тебя в постель, а оказалось элементарно… И ради тебя мы теряем Альберто… Это ужасно!

Он резко отпустил меня — точно прикасаться ко мне стало ему противно. От неожиданности я пошатнулась, но он сжалился — поймал мое тело. Или побоялся разбить склянку с эликсиром жизни. Оправдываться? В чем? В том, что Альберт по какой-то только ему понятной причине решил поставить на мне точку. Я виновата? Нет. Но я сделаю все, что в моих силах, чтобы вырвать Альберта из лап смерти, даже если придется совершить равноценный обмен: я готова отдать всю себя до последней капли.

Мы шли довольно медленно, но на мост я вышла полностью мокрой и в здании туристической информации меня начало знобить не на шутку. Пабло что-то сказал Марисе, и та вынесла мне шерстяное пончо. Я поблагодарила, стуча зубами, и, пошатнувшись, схватила со стенда проспект, который, конечно же, не удержал меня.

— Ты в порядке? — спросила Мариса, протягивая мне руку, чтобы помочь подняться с пола, на котором я растянулась почти что в полный рост.

Я встала и обнаружила, что Пабло в здании нет.

— Он пошел тебе за едой.

Я сидела на стуле, полностью привалившись к спинке: ужас! Альберт почти ничего не выпил из меня, а меня вело, как после выпитого из горла шампанского. Проспект оставался у меня в руках — сначала мне показалось, что он на каталонском, а потом до меня дошло, что это французский: он рассказывал о достопримечательностях восточных Пиреней по ту сторону границы. Я тупо пялилась на картинки, пока не вернулся Пабло: он протянул мне в бумажном пакетике посыпанную сахаром лепешку и, когда я прожевала первый кусочек, подал бумажный стакан с красным вином.

— Ей сейчас помогла бы святая вода из визиготского саркофага, — проговорила Мариса медленно по-английски, кося глазами в мою сторону.

— Смешно, — фыркнул Пабло, забирая у меня стакан с вином, чтобы мне легче было отвернуть липкую бумагу и откусить еще чуть-чуть лепешки.

— А я не смеюсь, — это последнее, что Мариса сказала по-английски.

Дальше пошла жестикуляция и пулеметный испанский. Пабло перебивал, но она настаивала на чем-то своем и в запале даже пару раз ударила его в грудь, потом вырвала у меня карту и стала тыкать в нее пальцем, называя какие-то цифры, а потом я услышала имя Альберта и даже вскочила со стула. Они оба воззрились на меня, мгновенно замолчав. Я не села на место, я уже достаточно крепко стояла на ногах. Пабло протянул мне стакан, и я, скомкав бумажный пакетик, допила оставшееся вино, которое после голого сахара казалось еще кислее.

— Мне надо вымыть руки, — сказала я и, отказавшись от помощи Марисы, сама пошла в туалет, вход в который находился на улице.

Бледная, как смерть, но все еще живая и с чистыми руками, я вышла под солнце к Пабло.

— Ты давно не была во Франции? — спросил он меня и тут же ответил: — Через час будешь. Мы едем в гости к визиготам. Их саркофаг действительно пока необъяснимое наукой чудо, а именно чудо может спасти сейчас Альберто и больше ничего.