Книга Криминалист 5, страница 79 – Алим Тыналин

Руки лежали на подлокотниках. Пальцы длинные, тонкие, с мозолями на подушечках и у основания ладоней. Мозоли от турника, от веревки, от перекладины. Руки, замеченные Поланко еще в июле, в квартире на Кэрролл-авеню, в Силвер-Спринг.

Патрик Адэр Коннор. Тридцать восемь лет. Голуэй, Ирландия. Бывший капрал Королевской парашютной бригады. «Призрак».

Он посмотрел на нас. На Бруннера в дверях, на Майера за его плечом. На меня. На Моро.

— Ценкер не выдержал, — сказал он по-английски. Голос тихий, мягкий, с легким ирландским оттенком, протяжные гласные, размытые согласные. Не вопросительно, не удивленно. Просто констатировал факт.

Бруннер шагнул вперед. В правой руке блеснули стальные наручники.

— Патрик Коннор? — Бруннер говорил по-английски, четко и официально. — Федеральная полиция Швейцарии. Вы задержаны по подозрению в краже, контрабанде и сбыте краденого имущества по запросу ФБР и Интерпола. Прошу встать.

Коннор не торопился. Посмотрел на бокал с вином. Поднял его, неторопливо, как человек, заканчивающий ужин. Сделал глоток.Поставил обратно. Потом взял книгу, аккуратно закрыл и положил на стол.

Встал. Ровно, спокойно, без резких движений. Протянул руки вперед.

Бруннер защелкнул наручники. Третий арест за этот вечер, после Хааса и Ценкера. Но этот самый ожидаемый. Моро ждал его девять лет.

Коннор стоял прямо, руки держал перед собой. Посмотрел на Бруннера, спокойно, без вызова. Потом перевел взгляд. Не на Моро, гонявшегося за ним девять лет по шести странам. Не на Майера, не на агентов. На меня.

Серо-зеленые глаза, светлые и внимательные. Долгий взгляд. Как будто изучал. Запоминал.

— Вы думаете иначе, чем они, — негромко произнес Коннор. — Откуда вы такой?

Я не ответил. Стоял в дверях. Молчал.

Коннор чуть наклонил голову, как будто принял молчание за ответ. Или как подтверждение своим мыслям.

Бруннер взял его за локоть. Повел к двери.

Коннор шел ровным шагом, не оглядываясь. Мимо книжного шкафа и вешалки в коридоре. Ботинки мягко ступали по деревянному полу. Ни звука, ни лишнего движения. Как кот, сказал Поланко. Каждый шаг точный и выверенный.

Дверь закрылась.

Шаги на лестнице постепенно удалялись и затихали. Скрип ступеней. Хлопок парадной двери. Тишина.

Моро стоял посреди комнаты. Смотрел на пустое кресло, на бокал с вином, на раскрытую книгу Монтеня. Лицо неподвижное. Руки опущены.

Потом выдохнул. Тихо, почти беззвучно. Долгий, медленный выдох, как у человека, вынырнувшего из глубины после бесконечного погружения.

Девять лет.

И вот кресло опустело, вино не допито, а книга закрыта. «Призрак» в наручниках, едет в «Фольксвагене», на пути в участок.

Моро повернулся ко мне. Усталое лицо, красные глаза, усы обвисли. Но во взгляде что-то новое. Не радость, не торжество. Нечто глубокое. Удовлетворение от завершенного дела.

— Мерси, Итан, — сказал он.

И больше ничего не добавил.

Из Базеля в Цюрих я доехал утренним поездом, сорок пять минут через аккуратную швейцарскую равнину, где каждое поле выглажено, каждая корова стоит на правильном месте, и даже облака, кажется, ходят по расписанию.

В Цюрих-Клотен я пересел на рейс «Свиссэр» до Нью-Йорка, «Дуглас» ДС-8 с красной полосой на белом фюзеляже, сто пятьдесят мест. Все стерильно и вежливо, стюардесса в темно-синей форме с серебряным крестиком на лацкане, горячее питание на фарфоровой тарелке с логотипом авиакомпании, металлические приборы, тканевая салфетка.