Книга Криминалист 5, страница 77 – Алим Тыналин

Кафе «Райнфельден», маленькое, на углу Обере Райнвег и Райнгассе. Дюжина столиков, деревянные стулья, стойка с медной кофеваркой.

Стены обшиты темными панелями, на полках оловянные кружки и старые фотографии Базеля в рамках. Газовые фонари снаружи, электрический свет внутри, теплый и желтоватый.

Посетителей мало, поздний вечер. Пара за угловым столиком, мужчина с газетой у стойки, официантка протирала стаканы.

Мы сели у окна, лицом к двери. Я заказал два кофе. Официантка, молодая, в белом переднике, принесла через минуту. Фарфоровые чашки, блюдца, ложечки. Швейцарский кофе, крепкий и черный.

Мужчина сидел напротив. Саквояж на коленях, руки на саквояже. Не пил. Смотрел на чашку.

Я достал бумажник. Не для денег, мне нужен психологический прием. Положил бумажник на стол, раскрытым, так, чтобы виднелось удостоверение ФБР. Золотой значок, фотография,надпись «Federal Bureau of Investigation». Просто на столе, между чашками.

Мужчина увидел. Лицо дрогнуло. Пальцы сжались крепче.

— Итан Митчелл, — сказал я. — ФБР. Работаю совместно со швейцарской федеральной полицией и Интерполом.

Пауза. Пять секунд.

— У вас в саквояже конверт с деньгами. Оплата за бриллиант «Персидская звезда», украденный из Национального музея в Вашингтоне шестого августа. Стоимость камня пятнадцать миллионов долларов. Рудольф Хаас задержан полчаса назад с поличным. Ваши отпечатки есть на стакане виски в гостиной, на дверной ручке и на саквояже. Ваше лицо видели консьерж и таксист. Номер такси записан.

Я говорил тихо, ровно, без нажима. Перечислял факты, как пункты списка. Без угроз, без повышения голоса.

— Вам предъявят обвинение в посредничестве при сбыте краденого. Швейцарский суд. Это серьезная статья.

Мужчина не двигался. Дыхание частое и неглубокое.

Я отпил кофе. Поставил чашку. Подождал.

— Но, — сказал я, — вы не главный фигурант. Вы курьер. Посредник. Человек, выполнивший поручение. Я это понимаю. Швейцарский прокурор тоже поймет, если увидит готовность к сотрудничеству.

Дверь кафе открылась. Вошли Бруннер и Моро. За ними двое агентов, Майер и Вебер.

Бруннер увидел нас за столиком. Лицо напряглось. Шагнул вперед.

Я поднял руку. Открытая ладонь, просящий жест. Не резкий, не грубый. Чтобы дал мне время.

— Десять минут, — сказал я, глядя на Бруннера. — Помните?

Бруннер замер. Скулы напряглись, желваки двигались под кожей. Инспектор швейцарской федеральной полиции, на территории которого иностранный агент допрашивает подозреваемого в кафе, без протокола, без адвоката, без санкции. Нарушение всех правил, писаных и неписаных.

Моро встал за плечом Бруннера. Посмотрел на меня. Потом на мужчину с саквояжем. Потом снова на меня. Легко коснулся локтя Бруннера.

— Пусть работает, — тихо сказал Моро по-французски. — Он знает, что делает. Если бы не он, мы бы его никогда не взяли.

Бруннер стоял неподвижно пару секунд. Потом отступил к стене. Скрестил руки на груди с каменным лицом. Агенты встали рядом.

Я повернулся обратно к мужчине. Тот видел все: полицейских, значки, каменное лицо Бруннера. Побледнел еще сильнее.

Я взял у него саквояж, открыл спокойно, не торопясь. Мужчина не сопротивлялся.Внутри конверт. Белый, плотный, тот самый. Толстый. Я не стал его открывать.

Закрыл саквояж. Отодвинул в сторону.