Книга Криминалист 5, страница 80 – Алим Тыналин

Восемь часов через Атлантику. В Кеннеди я прождал три часа в транзитной зоне, потом сел на внутренний рейс до Даллеса, этот последний час в воздухе тянулся дольше всех предыдущих восьми вместе взятых.

Тринадцать часов суммарно, если не считать пересадку. Тринадцать часов в креслах разной степени удобства, под гул разных двигателей, с одной и той же папкой дела на коленях.

Большую часть перелета я сидел у иллюминатора, портфель с документами под ногами, и смотрел на облака. Атлантика расстилалась внизу бесконечным серым полотном, и мне не хотелось ни читать, ни думать о деле.

Дело подождет. Протоколы подписаны, телексы отправлены, Бруннер обещал держать связь. Все, что можно сделать из Швейцарии, сделано.

Я думал о Кэти.

Рыжие волосы, веснушки, зеленые глаза, бар «Энкор» на М-стрит в Джорджтауне. Та ночь перед отлетом, маленькая квартира на Тридцать четвертой улице, лоскутное покрывало, плакат Хендрикса на стене, запах цитрусового шампуня.

Она сказала: «Не хочу телефонных номеров и обещаний.» Я и не давал. Оставил записку на кухонном столе, рядом с конспектом лекции по социологии, и ушел в четыре утра, пока она спала.

Перед отъездом я не позвонил ей и не предупредил. Хотел, но не стал. Снял трубку, набрал первые три цифры номера бара и повесил обратно. Возможно я так и остался для нее чужим, несмотря на ночь, проведенную с ней.

Впрочем, Вашингтон давно не казался чужим. Три месяца здесь прошли дольше, чем кажется. Я знал, где покупать кофе, каким маршрутом ехать в объезд стройки на Двенадцатой улице, в какой час Томпсон появляется в кабинете и когда лучше не попадаться ему на глаза.

Знал, как пахнет город в августовскую жару: пылающий асфальт, выхлопные газы, цветущиемагнолии и горячий металл автомобильных крыш. Знал звук, с каким захлопывается тяжелая дверь здания ФБР на Пенсильвания-авеню. Чужой город стал привычным, а привычное постепенно становится домом, даже если ты сам себе в этом не признаешься.

Самолет начал снижаться около десяти вечера по вашингтонскому времени. За иллюминатором расступились облака, и внизу проступил знакомый рисунок огней. Потомак, мосты, белая подсветка Монумента Вашингтона, россыпь автомобильных фар на кольцевой.

Терминал Даллеса выплыл из темноты плавной бетонной волной, консольная крыша Сааринена, парящая над стеклянными стенами, футуристический проект начала шестидесятых, к семьдесят второму году уже потертый на углах, но по-прежнему впечатляющий.

Приземление, рулежка, «Мобил Лаунж», громоздкая коробка на гидравлических ходулях, повезла нас от самолета к терминалу. Паспортный контроль, пожилой офицер в форменной рубашке, штамп в паспорт, «Welcome home, sir.» Получил чемодан с ленты транспортера, вышел в зал прибытия.

Никто не встречал, я не предупреждал. Не звонил ни Дэйву, ни Томпсону, ни тем более Кэти. Зал прибытия почти пуст в этот час, мраморный пол блестел под флуоресцентными лампами, у стойки проката машин «Хертц» дремал одинокий клерк, и уборщик в синем комбинезоне медленно двигался вдоль стеклянных стен с широкой шваброй.

На стоянке такси ждала одна машина, желтый «Чекер» с шашечной полосой по борту, огромный, как лодка, с задним сиденьем размером с диван. Я сел и назвал адрес. Водитель, пожилой чернокожий мужчина в кепке, кивнул и тронулся без лишних слов.