Онлайн книга «Искатель, 2007 № 04»
|
«Дербанить толстолобика» — значит багрить рыбу самым жестоким образом. Из большой когорты прапорщиков с электростанции, призванных бдительно охранять этот стратегический объект, особым рвением отличались четверо корешей. Все они были в одной смене и, наметив ночь для багрения, начинали подготовку к этому мероприятию еще с вечера. Объезжая на машине близлежащие берега, прапора нещадно сгоняли рыбаков с их насиженных мест, избавляясь тем самым от лишних свидетелей. Потом они договаривались с Поликарычем и после полуночи выходили со спиннингами на шлюзы. Спиннинги были мощные, с большим запасом миллиметровой лески; жала огромных кованых тройников заточены острее острого. Каждый привязывал к спиннингу свою метку-поплавок: пустую капроновую бутылку или большой кусок пенопласта, и начиналось варварское багрение прямо со шлюзов. Не слишком тяжелую добычу поднимали наверх, но если зацеплялся толстолобик от тридцати килограммов и больше, то спиннинги бросали в воду. Утонуть им не давали метки-поплавки, а внизу на лодках Поликарыч со товарищи подбирали улов. Бойня эта продолжалась почти до рассвета. Утром Поликарыч увозил рыбу неведомо куда и через час привозил за нее деньги, причем деньги немалые. Каждый получал свою долю, а львиную Поликарыч начислял себе. Но никто не роптал, и механизм этого промысла работал четко, слаженно и долго. В ту ночь было вроде все как всегда. Свет прожекторов хорошо освещал бурлящий на шлюзах поток, и было не совсем понятно, отчего так клокочет вода — то ли от быстрого течения, то ли от беснующейся рыбы. Четыре черных силуэта склонились на парапет и судорожно выдергивали из воды поживу. Поликарыч, Митяй и еще два помощника кружились на лодках внизу, перебирали веслами, мешая потоку сносить их резиновые посудины. Неподалеку сверкнул разорванным боком огромный лещ, затрепетал в агонии хвостом по воде, и течение равнодушно повлекло его в черную даль. Следом проплыла еще какая-то изуродованная рыба, волоча за собой собственные внутренности, за ней еще одна, потом еще и еще. В сотни раз больше сдохшей, изувеченной рыбы течение волочило по дну. Добытчиков мало интересовали эти несущественные подробности. Если и мелькнула жалость, то только к даром уплывающим килограммам рыбного товара. Сверху раздался короткий свист, и первый спиннингс пластиковой бутылкой полетел в воду. Вскоре еще свист — и снова всплеск от железяки с поплавком. Четыре лодки, елозя по черной поверхности, рвались поближе к шлюзам. Туго накачанные борта звенели от каждого удара волны, ветер и течение сбивали лодки назад, дождь и пар от теплой воды слезили глаза, но добытчики хорошо знали свое дело. Вот он, пластиковый пузырь, дергается на волнах, рядом торчит пробковая рукоятка спиннинга. Митяй смахнул капюшон плаща, чтоб не мешал обзору, наклонился на правый борт, вытянул руку и, изловчившись, схватил шершавую рукоять. В этот момент раздался хлопок, лодка вздрогнула, и носовой отсек, где сидел Митяй, моментально превратился в резиновую тряпку. Потеряв опору, но почему-то так и не выпустив спиннинга из руки, Митяй, сдавленно икнув, почти без всплеска рухнул в теплую бездну. Множество одежды, длинный тяжелый плащ, бахилы на ремнях да пьяная заторможенная растерянность — все это не дало шанса на спасение. Кормовой отсек перевернулся и накрыл расходящиеся круги словно крышкой. С минутным интервалом раздались еще три хлопка и осиротевшие полулодки, истекая мокротой, как слезами, закружились каждая над своим водоворотом. Равнодушное течение повлекло и эту изуродованную резину. Ему-то какая разница. |