Книга Искатель, 2007 № 03, страница 36 – Журнал «Искатель», Виталий Прудченко, Евгений Прудченко, и др.

— Жостера здесь нет. — Дуб отпустил плечо Сушеницкого, но от этого плечу легче не стало.

— Я Жостера нашел. — Сушеницкий скривился: начали болеть лицо и губы, произносить слова стало труднее, а произносить их было необходимо. — Жостер погиб. Его зарезали. — Он пожевал, пробуя, цела ли челюсть. — Меня теперь интересует, кто это сделал.

— Ты думаешь, это сделал кто-то из нас? — Глаза Дуба подозрительно сузились.

— Я ничего не думаю.

— Зачем тогда сюда приперся?

— Я зашел поговорить с Пасей. — Сушеницкий пытался беседовать какможно нейтральнее, добавляя в голос успокаивающих интонаций. — Я просто хочу поговорить с Пасей.

— Поговоришь, — пообещал Дуб. — Но ты ввязался в паршивое дело. Из таких дел живыми не выходят.

— А что это за дело такое? — невинно поинтересовался Сушеницкий.

Дуб развел поднятыми руками.

— Я об этом ничего не знаю и знать не желаю. И считай, что мы с тобой не виделись никогда в жизни. А ударился ты о ступеньку, когда поднимался сюда. — И громко крикнул в глубину квартиры: — Нашел?!

Слева, со стороны спальни, пригнувшись в проеме двери, появился высокий парень, худой и смуглый, будто высушенный на солнцепеке, в нестираных джинсах и коротенькой курточке из желтой искусственной кожи. В руках он вертел фотоаппарат с длинным объективом и две пачки денег.

— Травки нигде нет, — парень осклабился. — Но я отыскал вот это.

— Скоты! — Пася рванулась к деньгам, но Дуб успел схватить ее за предплечье и вывернул руку назад. — А-а-а! Скоты! Отпус-ти-и-и!

Дуб швырнул ее на стенку:

— Заткнись! — и ткнул кулаком в почку. Пася охнула и тихонько завыла. — Я тебя на первый раз прощаю. Фотоаппарат и деньги забираем в счет долга. Но если еще раз зажмешь товар, тебе будет плохо. Очень плохо. — Он повернулся к Сушеницкому: — А с тобой мы не виделись.

— Никогда в жизни, — охотно отозвался Сушеницкий.

Дуб осмотрелся, словно проверяя, ничего ли не забыл, и покинул квартиру — грозно и безразлично, будто линкор чужую бухту. Его двухметровый напарник последовал за ним, шаркая длинными ногами.

— Скоты! Вот скоты! — причитала Пася. — Последние деньги, забрали последние деньги… а фотоаппарат не мой… не мой, слышишь? — Она всхлипнула. Но Дуба уже не было, коридор опустел, дверь хлопнула, не принимая возражений.

Пася, вытирая слезы, оглядела Сушеницкого:

— А тебе чего надо? Думаешь, убила твоего дружка?

— Убил его другой человек. — Сушеницкий повел плечами, пробуя мышцы спины. — Как его зовут?

— Кого? Дуба?

— Не валяй дурака, — Сушеницкий болезненно скривился, терпеть все это уже не было сил. — Того, кто оставил тебе фотоаппарат.

— Никто мне не оставлял.

— Того, кто ушел от тебя с сеткой пустых бутылок.

— Кто-о-о?!

— Человек с бородавкой у большого пальца.

Он очень старался быть сдержанным, он уже не мог позволитьсебе роскошь ошибаться, а из нее, от страха, полезла обычная уличная торговка:

— Иди к черту. Я ничего не знаю.

— Слушай, девочка, если хочешь загреметь за хранение наркотиков, можешь мне не отвечать.

— А где наркотики? — Пася нервно растянула губы, показались кончики зубов, измазанные розовой помадой. — Где?

— У тебя наркотики.

— Где у меня?

— Здесь, в квартире. Главное, поискать как следует.

— Эти придурки тоже искали. Все перерыли и ничего не нашли.

— Эти придурки ничего не нашли, — согласился Сушеницкий. — На то они и придурки. А я найду.