Книга Искатель, 2007 № 03, страница 42 – Журнал «Искатель», Виталий Прудченко, Евгений Прудченко, и др.

— Чей приятель? — не поняла Рута. — Липова?

— Нет, — терпеливо вздохнул Сушеницкий, — того человека, который подрался в кафе.

— А-а-а, так он тоже остался неизвестен. Исчез сразу, как только заварилась вся эта каша. По описаниям, небольшого роста, смуглый, короткий черный волос, глаза внимательные. Беседа протекала вполголоса, но один из свидетелей утверждает, что вели они себя очень резко. Оба были чем-то обеспокоены.

— И это все? — тихо взорвался Сушеницкий: он целый день, как пес, берет след, а тут не могут выяснить элементарного. — И это все?!

Рута уловила обиду, пришедшую к ней по телефонным проводам, и постаралась остаться степенной и рассудительной:

— Все,Димочка, до чего смог докопаться наш парень. Он новичок, и хватка у него еще не та.

— У Алисова просто страсть к дилетантам. Где он их набирает?

— Ты к нему несправедлив, Димочка. Он просто очень добрый.

— Анисов?!.. Добрый?!..

— Когда ты к нам пришел, Димочка, ты был не лучше. Анисов тебя взял…

— Хорошо, — Сушеницкий понял, что это бессмысленный разговор, — давай о сегодня.

— Сегодня, Димочка, свидетелей действительно оказалось немного. И те не очень были настроены болтать. А бармен вообще ничего существенного не заметил.

— Естественно.

— И еще, чуть не забыла. Один из свидетелей уверен, что этот приятель слегка заикается.

— Бог мой! — Это вспыхнуло мгновенно и ярко, как зажженная спичка.

— Что, Димочка?

— Я не знаю, как все это связано, — Сушеницкий постучал пальцами по темной столешнице, — но если связано, дело заворачивается нешуточное. Тут одним спецвыпуском не обойдется.

— Ты понял, кто этот приятель?

— Кажется, да. Мне приходилось сталкиваться с похожим человеком. Одно из его имен — Кораич. Он контролирует западную часть города.

— Наркотики?

— Угу. Это опасный человек, очень опасный. — Сушеницкий, словно лопатой, копнул материал, сваленный у него в голове. — И если он как-то связан с НИИФито, а НИИФито — это «жидкость Душицына», а «жидкость Душицына» легко трансформируется в «пробку»… то как тут привязан Алкалоид?..

— Кто?

— Ты еще не все знаешь, Рута… надо бы подумать… и разобраться… наверное, утром я этим и займусь…

— Димочка, я тебя умоляю, напиши утром хоть что-нибудь. Фотографии уже готовы…

— Насчет фотографий… — Сушеницкий устало вскинул голову и с удивлением глянул на фотоаппарат, который все это время держал в левой руке, — спасибо, что напомнила. Я тебе оставлю пленку. Тут несколько любопытных кадров, в самом конце. Начало можете не печатать, там личное. Пленка будет дожидаться на моем столе.

Сушеницкий включил перемотку, корпус аппарата чуть заметно вздрогнул и внутри его приятно зазудело.

— Все, Рута, кассету вынул.

— Только не пропадай, Димочка.

— Я постараюсь.

— А еще лучше, приходи сейчас ко мне. — Рута пыталась использовать оставшийся шанс. — Я хоть буду уверена, что ты на месте. А утром засажу тебя за пишущую машинку.

— Я на больничном. Ивалюсь с ног.

Рута вздохнула: она поняла, что никого уже не сможет убедить в этот вечер.

— Тебе должны звонить, Димочка.

— Кто?

— Мужчина. Голос бесцветный. И немного унылый. Он добивался тебя в последний час. Утверждал, что это связано с «жидкостью Душицына». Я вынуждена была продиктовать ему номер твоего телефона. Я подумала, что это срочно.