Онлайн книга «Искатель, 2007 № 03»
|
— Правильно подумала. Он назвал себя? — Нет. — Ладно, узнаем. — Он еще раз посмотрел туда, где за черным окном шли черные машины, бросая радужные разводы на редакционные стекла. — Вот видишь, я должен быть дома. И я в самом деле засыпаю на ходу. Так что не обижайся, Рута. Целую. Сушеницкий. Он положил трубку, провел рукой по пустынному столу, стирая остатки пыли и прошедшего дня, и отправился домой, ни о чем более не вспоминая. 2 До дома оставалась сотня шагов. Неумолимо долгих. Сушеницкий остановился, вздохнул, глядя на темнеющее небо, и повернул в «Бутербродную» — небольшую стеклянную пристройку к металлическому киоску. Внутри она была разгорожена на две части: слева — неуклюжая короткая стойка, витрина с цветными бутылками и черная дверь, а справа — узенькие проходы и высокие столы, белые, недлинные, почти квадратные. Стульев здесь не было. Посетителей — тоже. В какое-то мгновение Сушеницкому показалось, что обезлюдел весь город. За стойкой, в бледно-желтом свете, курила молодая женщина с черными короткими волосами — Сушеницкий подумал, что их не остригали, а обрывали через каждые три дня. Она загасила сигарету в жестянке из-под лесных орешков и, прищурившись от дыма, спросила: — Пить будешь? — А что? — Коньячок. Водочка. Пивко. Вино — поганое. Могу соорудить бутербродики с икрой. Или с колбаской. Хочешь, открою баночку шпрот? — Она кивнула куда-то позади себя. — А сыр — цвелой и невкусный. — Давай пиво. Вон то. Одну бутылку. Без ничего. Расплатившись мелочью, Сушеницкий выбрал себе столик, налил полстакана и выпил, бездумно глядя перед собой. Вкуса пива он не запомнил, налил еще, но пить не стал: что-то мешало сосредоточиться на глотательных движениях. За стеной затих город, машины неожиданно прекратили свое протяжное ворчание, их фары перестали заглядывать в окна — и здесь сделалось еще темней. Поговорить было не с кем и не о чем. Не было возможностидаже думать: тени, которые обступали Сушеницкого весь день и могли помочь, исчезли, растворились, унеся с собой все ответы. Что-то шевельнулось в одном из углов — Сушеницкий почувствовал это спиной, оглянулся и в полутьме различил Горицветова. Глаза художника наполнились туманом, похожим на вечерний свет, а щеки подернулись румянцем. Он лениво двинул бровями, приглашая к себе. Сушеницкий взял пиво, одноразовый стаканчик, невесомый, словно лист бумаги, и приблизился к Горицветову — по его столу были расставлены три тарелки с закуской, пустая рюмка и початая бутылка водки. Отдельно возлежала шляпа. — Я давно тебя жду, — произнес Горицветов, закладывая в рот шпротину. — Зачем? — Поговорить. — О чем? — О том самом. — Горицветов понизил голос: — Я уже знаю, что там произошло. Я интересовался. Сушеницкий только сейчас вспомнил, что вся эта история началась с Горицветова. Спросил больше по привычке, чем из интереса: — Что там произошло? — Его убили. — Убили? — Сушеницкий допил из стакана пиво и опять не почувствовал его вкуса. Он сплюнул на заляпанный пол. Горицветов с удивлением воззрился на Сушеницкого: — А ты разве не знал? — Прижмурив один глаз и чуть поведя головой, он стал еще больше походить на орла. Сушеницкий знал, но рассказывать все Горицветову не хотелось. Он покачал головой и снова налил себе пива. |