Онлайн книга «Искатель, 2007 № 03»
|
Алкалоид оставался безгласным, будто бестелесным. Его лицо в ночной тени было неразличимо, а движения почти неуловимы. Сушеницкий привстал, включил диктофон на запись и открыл объектив в фотоаппарате. Пристыковав платформу вплотную к бакам, Алкалоид перегнулся через край контейнера, бесшумно поковырялся внутри и вытащил первый ящик. Сушеницкий тут же нажал на кнопку спуска, и ярко-голубой блик разорвал ночь. Алкалоид не среагировал никак. Он установил ящик на платформу, разогнулся, дал себя сфотографировать еще раз и достал второй ящик. Сушеницкий сунул фотоаппарат в карман куртки, поднял с земли стальной штырь, поудобнее обхватил его пальцами и проговорил хрипловатым голосом: — Вы проиграли, Алкалоид. Произнесенная фраза не понравилась Сушеницкому. Он поморщился и тут же начал мысленно ее редактировать: «Вам конец, Алкалоид», «Это финал, мой дорогой друг», «Хотите знать, где просчитались?» Алкалоид тем временем извлек третий ящик, струсил с рукава налипший мусор и вынул пистолет — большой черный пистолет, из которого стрелял Жостер. На это Сушеницкий не рассчитывал. Он ожидал встречи с кастетом и ножом, и теперь влажная изморось покрыла его от макушки до пяток. Ветер неожиданно затих. Алкалоид направил ствол, и Сушеницкий скорее почувствовал, чем увидел, как чужой палец стал мягко нажимать на спусковой крючок. При стрельбе в упор выжить невозможно. Сушеницкий это знал, но решил рискнуть и толкнул себя в сторону мусорных баков. Выстрелраздался одновременно с прыжком. Полыхнувшее зарево больно ударило по глазам. Контакт с землей пришелся на изрезанное левое плечо, оно мгновенно отозвалось резкой болью, затем что-то твердое и неимоверно тяжелое садануло в голову, Сушеницкий услышал еще один выстрел, подумал, что его достреливают, и ночная темнота, сделавшись темнее тьмы, накрыла его. 5 Каруселью мелькали полосы. Черное, серое, оранжевое. Сушеницкий простонал и разлепил веки. Мир еще раз крутанулся вокруг своей оси и замер. Размытые пятна прояснились, обрели очертания, и стало видно пепельное небо, разбросанные звезды и желто-белый свет. Постепенно начали доноситься переливы голосов, разговоры и топот шагов. Сушеницкий по-прежнему лежал возле баков. Кто-то заботливо подсунул под него что-то мягкое, а сверху укрыл толстой курткой. Он повернул голову. В трех шагах от него, согнув руки в локтях, распростерся на боку Алкалоид, и несколько человек склонились над ним, о чем-то неслышно переговариваясь. Вокруг были включены фары автомашин, горели переносные фонари, и еще какие-то тонкие яркие лучи пронизывали черное пространство. Люди двигались, и в путаном пересечении света и тьмы их фигуры напоминали расплывающиеся очертания призраков. Одна из теней приблизилась к Сушеницкому и голосом, похожим на голос Чеснокова, спросила: — Подняться сможешь? — А я не убит? — Звуки, выходя, драли и скребли горло. — Не сподобился. — Фигура опустилась рядом на корточки, и Сушеницкий близко увидел лицо Чеснокова: подпухшие веки, посеревшую кожу и две борозды, резко проступившие от носа к губам. — А он? — Сушеницкий скосил глаза в сторону лежащего Алкалоида. — Получил пулю в грудь, но еще дышит. Когда он выстрелил в тебя, я выстрелил в него. — А ты не мог выстрелить первым? |