Книга Искатель, 2007 № 01, страница 72 – Журнал «Искатель», Андрей Имранов, Валентин Пронин, и др.

Скажу только, что, будучи еще студентом и приехав в Антипово на каникулы, я спросил совершенно случайно, не видал ли кто из наших селян Белую Дарью? Видели, отвечали мне. И видел не кто-нибудь, а наша лекарка Лукерья Никитична.Дело обозначилось таким образом. Бывший долго на излечении в больнице города Жижецка Савелий не пожелал возвращаться в Антипово. Остался при больнице сторожем. Ну а этим, мол, летом как раз мирно преставился. Родственники наняли грузовик, съездили в Жижецк, привезли покойного и похоронили на антиповском кладбище, рядом с родителями и двоюродной сестрой. И вот однажды на рассвете Лукерья оказалась поблизости от кладбища (зачем она туда отправилась, одному Богу известно) и увидела поднявшуюся от чьей-то могилы большую белую птицу.

— Цаплю? — сразу уточнил я у того, кто располагал этими сведениями.

— Уж не знаю, цаплю или еще кого… Однако птица крупная белоперая, полетела в сторону озера, это Лукерья подлинно уяснила. Пошла потом на ту могилу и смотрит — верно, могила новопреставленного Савелия.

— И все? — допытывался я, встревоженный воспоминанием об огромной женщине, выросшей на моих глазах из клубящегося тумана.

— Видели ее на месте бывшего хутора, там у нас Дом рыбака. Ночью пугала спящих, летала птицей и кричала тоскливо. А еще издалека наблюдали мужики с лодок женщину, которая шла поперек озера, будто по земле. После того как разрешили праздновать тысячу лет Крещения Руси, у нас на станции Подозерье церковь восстановили. Та самая Лукерья уж совсем старенькая, упросила отвезти ее на катере к службе. С нею и другие наши пожилые жительницы поплыли. Службу отслушали, а потом заказали в складчину молебен о спасении души грешницы — страдалицы Дарьи. С той поры ее призрак больше не появлялся.

— Точно не появлялся, Алексей Иванович? — с лукавой усмешкой спросил художник.

— Утверждать не могу, — почему-то с некоторым смущением ответил певец. — После смерти отца и переезда матушки ко мне в Москву я в Антипово не был уже лет пятнадцать. Так что за абсолютную достоверность не поручусь.

Старая матерая крыса легкую добычу почуяла сразу. В этот глубокий овраг, где она испокон веку обитала со своими многочисленными сородичами, люди давно привыкли сваливать мусор, в котором ленивые и разжиревшие крысы находили обильный корм. И сейчас какая-то двуногая тварь швырнула в овраг туго перевязанный полиэтиленовый пакет. Пакет ударился возле крысиной норы и разорвался. В нем отчаянно барахтались, беззвучно открывая рты, три онемевших от ужаса котенка. Котята были сиамской или, скорее, тайской породы, уже зрячие, немного подросшие, но совершенно беспомощные. Крыса не спеша подковыляла к шевелящейся добыче, деловито выковырнула из пакета крайнего котенка и резким ударом когтистой лапы вспорола ему живот. От соблазна сразу сожрать дымящиеся кровью кишки крысу удержала необходимость кончить двух оставшихся, которые уже сами вылезли наружу. В прыжке крыса опрокинула крайнего котенка, вонзила резцы в его пульсирующее горло и резко дернула своей мордой. Теперь голову котенка удерживала только его мягкая светлая шкурка, тельце мелко тряслось в агонии. Крыса прыгнула на оставшуюся, еще живую жертву, но промахнулась. К ее удивлению, котенок не кинулся прочь, а бросился на крысиную морду и едва не выцарапал ей глаз. Крыса ударила было в голову, но котенок увернулся и снова бросился на своего палача. Силы были явно не равны. Каким-то чудом маленький сиамский боец откусил у крысы полхвоста, но сам лишился кончика левого уха, да еще крыса вырвала у него клок мяса со щеки, отчего обнажились коренные зубы. Охрипнув от боли, котенок метнулся в какую-то узкую расщелину и там потерял сознание. Крыса обезумела от ярости, бросилась вдогонку, но не пролезла, застряла и долго еще загребала в щели лапой, пытаясь достать полуживого зверька. Потом попятилась, освободила свои жирные бока, зализала обрубок хвоста и поплелась пожирать уже остывшую добычу.