Онлайн книга «Искатель, 2007 № 01»
|
— Ты так быстро добралась, я не ожидала, — и порывисто обняла и поцеловала сперва в одну, затем в другую щеку. Мой фотоаппарат заработал, со стробоскопической частотой запечатлевая каждое движение обнимающейся пары. А вот затем… — Сестренка, дорогая, как же я рада тебя видеть. Что же ты стоишь на пороге, проходи скорее, — донеслось до моих ушей восторженное приветствие. Я закаменел, не веря услышанному, и только бесчувственный аппарат продолжал заполнять карту памяти все новыми снимками. Пока не захлопнулась тяжелая из массива дуба дверь, я не вздрогнул и не выключил камеру, вытащив ее из зеленой завесы. Что это — шутка? Розыгрыш? Или игра на публику? А может, действительно артистка дожидалась приезда сестры, я читал, была у нее таковая в Питере, к великому сожалению, фотографию ни разу увидеть не догадался. Равно как и снимки той, что, по идее, должна была прийти к ней. Вряд ли это одно и то же лицо. А значит, уборщица, будь она неладна… Я выбежал на лестницу, готовый рвать и метать, но только рвать и метать оказалось некого: лишь чисто вымытые ступени, медленно высыхавшие, предстали моим глазам. Стремительно справившись со своей работой, уборщица исчезла, оставив меня запертым в здании одного. Я слетел вниз с какой-то невозможной, головокружительной скоростью, буквально не касаясь ногами пола, и в последующий миг оказался на первом этаже. Никого. Только вымытое пластиковое ведро и швабры стояли под пролетом в углу, ожидая нового применения. Я сжал кулаки, что-то явственно хрустнуло, только сейчас я вспомнил про фотоаппарат, который до сего момента вроде бы держал в руке. Его не было, вернее, он был, но… я обнаружил, к немалому своему изумлению, что все время, пока разглядывал пустые ведра, зло комкал его в пальцах, словно бумажную модель. Хотя в инструкции упоминалось о металлическом пыле- и водонепроницаемом корпусе. В испуге я разжал ладонь: мой верный «Кодак» превратился в некое подобие черно-белого мячика для гольфа. В благоговейном ужасе я не сводил глаз с ладони, где он лежал; шарик стал медленно расправляться, разворачиваться, и через несколько секунд передо мной сновабыл знакомый фотоаппарат — в точности такой же, как и минутами раньше, до последней царапины. Вот только карта памяти была девственно чиста. Еще два или три мгновения я тупо таращился на ладонь, риторически вопрошая себя о случившемся. А по прошествии оных осознание всего происходящего со мной, сорвав заслонку разума, разом отвечая на все возможные и предполагаемые и невозможные вопросы, затопило его; вхлестнувшись в голову, едва не вымело самую сущность мою наружу. В последний момент я взмолился о пощаде, обращаясь неизвестно к кому… Нет, известно, я понял, что вошло в меня в первый же миг наступления девятого вала; я возопил к нему, прося пожалеть ничтожное вместилище искры разума, во мгновение ока переполнившееся, и лишь в общих чертах обрисовать суть и смысл своего явления. И по зову моему вал схлынул, и в мыслях медленно начал восстанавливаться порядок. Но совсем иной, нежели миг назад, в языке не сыщется слов, а в разуме не найдется схожих образов, дабы обрисовать его. Лишь опосредованно, через подобие подобия я мог бы описать оный: после схождения девятого вала я внезапно почувствовал в себе острие некой иглы, прорвавшей привычный мир самым навершием своим в точке моего сознания. Иглы немыслимой длины и мощи, уходившей в бездну неведомых пространств, уколовшей и меня, и мир и тотчас же на том остановившейся. Через это навершие и хлынул весь девятый вал информации. И теперь сущность моя оказалась стиснутой в углу переполнившегося разума, трепещущая, испытывающая и страх, и восторг одновременно: страх при мысли о дальнейшей судьбе своей, и восторг о дальнейших деяниях моих, без которых избравший меня, не мог осуществить задуманное. То, в чем мне по первому времени отводилась первостепенная роль. О времени же дальнейшем, неизбежно идущем на смену возвышению моему, осмотрев замысел нового властителя моих дум немного подальше по времени, я не осмелился внятно рассуждать. Довольствуясь даденным. И лишь размышляя отстраненно, с каким ликованием я принял свое предназначение — словно ребенок, получивший леденец, я немедленно согласился ехать с чужим дядей, даже не за следующими леденцами, а просто в знак благодарности готовый исполнить всякое его пожелание, — и на тот момент сущность моя искренне хотела этого, словно не понимая мотивов хотения. Или не моглапонимать, введенная в искусительное заблуждение властителем дум? |