Книга Посмотри в ее глаза, страница 71 – Людмила Мартова

Что-то связанное с Бортниковым мелькнуло в ее сознании, но она не успела зацепиться за мысль, которая тут же ускользнула. Все-таки удар по голове не проходит даром. Да и Женя отвлекла ее новым вопросом:

– Катя, а ты можешь описать ту карточку и бумажку, что нашла в канаве? Те, что пропали?

– Евгений Михайлович Макаров меня уже спрашивал, – ответила она грустно. – Карточка самая обычная. Пластиковая, черная, с белым вензелем в виде буквы «А» и каким-то штрихкодом.

– Скорее всего, это членская карточка, – задумчиво сказала Женя.

– Что значит «членская»? – не поняла Катя.

– Ну, в крутых спортивных центрах, или в бизнес-клубах, или еще в ресторанах и магазинах дают карту постоянного клиента, по которой можно проходить внутрь и пользоваться различными скидками. А штрихкод как раз скрывает личные данные клиента. Так что по нему можно определить, кому именно та карта принадлежит. Немудрено, что ее у тебя украли.

– Немудрено. А рецепт был самый обычный. Он сильно пострадал от воды, так что на нем все чернила расплылись. Я смогла прочитать фамилию пациента. Гуляев. Или Галяев. Точно на букву «Г».

– Василий Васильевич у нас Головачев, – задумчиво сказала Женя. – И что, ты все это поведала Женьке Макарову?

– Да. Так что из-за рецепта и карточки бить меня по голове не имело никакого смысла. Я уже все равно рассказала все, что знаю.

– И больше там точно ничего не было? – Евгения Волина умела быть настойчивой.

Катя немного подумала.

– Нет. Точнее, на рецепте еще было название лекарства. Я смогла разобрать только буквы «лора», потому что это похоже на женское имя. И еще фамилия врача. Она читалась полностью, но я ее не запомнила.

– Надо вспомнить, – мягко настаивала Женя. – Напрягись.

Катя напряглась, но это ни к чему не привело.

– Не помню, – покаянно сказала она. – Что-то связанное с картами.

– Какими картами? Географическими?

– Нет. Игральными.

– Бубнов?

– Нет, она, кажется, заканчивалась на «ский».

– Тогда Бубновский? Червинский? Пиковский? Крестовский?

– Крестовского я бы точно не забыла. – Катя не выдержала и рассмеялась. – Крестовский остров – мое самое любимое место в Петербурге. Нет, Жень, все не то.

– Значит, все четыре масти мимо, – подытожила Женя. – Ладно, может, еще вспомнишь, а пока ложись-ка ты спать. Тебе нужно отдохнуть. И знаешь что, я, пожалуй, если ты не против, закрою окно. После того, как найденные тобой потенциальные улики исчезли прямо с кровати, и особенно после сегодняшнего происшествия, не хотелось бы, чтобы кто-нибудь имел возможность влезть к тебе через окно. Станет жарко – включишь кондиционер. Договорились?

– Хорошо, – легко согласилась Катя, которую неудержимо клонило в сон.

Ей просто жизненно необходимо отдохнуть. И тогда завтра она обязательно все вспомнит. Женя шагнула к окну, прикрыла створки, опустила ручку и проверила, надежно ли она закреплена. Человек, стоящий под окном, шепотом выругался себе под нос. Он собирался снова наведаться в комнату Кати Ильинской, где уже однажды побывал. Тогда ему удалось в самый последний момент изъять то, что приводило следствие прямиком к нему. Это было опасно, очень опасно. Но он собирался рискнуть еще раз, чтобы довести до конца то, что не удалось на речной дорожке.

Эта сучка зря протянула руки к тому, что ей не принадлежит. А еще у нее слишком острая память. Она в любой момент может вспомнить то, что полиции знать совершенно не нужно. Пока, конечно, не вспомнила, но когда на кону сто тысяч долларов, нельзя полагаться на случай. Что ж, сейчас залезть через окно не получится. Ладно, как говорил товарищ Ульянов-Ленин, мы пойдем другим путем.