Онлайн книга «Вход только для мертвых»
|
И пока Илья забирался внутрь автобуса и усаживался, Клим оживленно поведал ему о том, что они только что с оперативного совещания, на котором сам генерал-майор Пресняков Климент Петрович просил передать старшему лейтенанту Журавлеву благодарность от всего управления и от себя лично. «Ты, Орлов, можешь даже его обнять. Не скупись на ласки!» Так и сказал, не вру, люди подтвердят, — безумолчно балагурил Орлов, безмерно радостный оттого, что запутанный клубок, связанный с преступлением, начал помаленьку распутываться. — Куда ехать-то? — обернувшись, спросил Заболотнов, сохраняя на лице невозмутимое выражение. Узнав адрес, он с тугим скрежетом включил первую передачу, и автобус, скрипя непрочными, обшитыми жестью деревянными боками, тряско поехал по выбитому асфальту, старательно объезжая даже неглубокие ямы. Пока добирались, Журавлев со всеми подробностями рассказал товарищам о своих ночных злоключениях, сделав особый акцент на юных, но уже довольно жестоких грабителях, с которыми ему пришлось столкнуться в подворотне. — Прижмем, — жестко пообещал Орлов и для наглядности так сжал свой небольшой, но крепкий кулак, что побелели костяшки пальцев. — Душу вытрясем! На его понятный и недвусмысленный жест Федоров утвердительно кивнул, а Капитоныч, проникнувшись жалостью к неизвестной ему женщине, которая чуть не стала очередной жертвой подонков, угрюмо сказал: — Эти шакалы только силу понимают… — Приехали, — громко оповестил Заболотнов, аккуратно выруливая между кустами акации и низенькими, не выше человеческого роста, дощатыми сарайчиками, крытыми ржавыми листами прохудившейся жести да обычным горбылем, темным от дождей и времени. Въехал во двор и остановился. Деревянный двухэтажный дом являлся дореволюционной постройкой, был обшит сверху дранкой. В некоторых местах дранка сгнила и отвалилась, под ней виднелась штукатурка, состоявшая из коричневой глины, смешанной с соломой. Но и сохранившаяся дранка видом своим не радовала: некогда зеленая краска давно облупилась, стены облезли и производили на человека, впервые их увидевшего, гнетущее впечатление. Единственный подъезд на восемь квартир тоже находился в аварийном состоянии: навес, опиравшийся на два четырехугольных столба, заметно покосился, водосток с одной стороны оторвался и раскачивался на ветру, чудом удерживаясь на одном ржавом гвозде. Но, несмотря на довольно отталкивающий вид дома, на все неудобства (похожий на скворечник общий туалет находился во дворе), многочисленные жильцы дома жили своей жизнью и по этому поводу очевидно особо не переживали. Полная женщина, опоясанная вокруг своей могучей талии голубой клеенкой, развешивала на протянутые вдоль и поперек обширного двора веревки выстиранное белье: семейные трусы, кальсоны, рубашки, брюки, детские распашонки и другие вещи. Трое еще не старых мужчин с азартом резались в карты за дощатым столом, стоящим под ветлами. Двое были в выцветших гимнастерках с планками, говорившими о ранениях, один — в майке-алкоголичке. На столе стояла початая бутылка самогона, граненый стакан, лежала на расстеленной газете нехитрая закуска — лук, хлеб, шматок желтого подсохшего сала. Две старухи в несвежих халатах и в серых платках сидели у подъезда на скамейке и о чем-то мирно беседовали. Сломя голову носились, играя в какие-то свои игры, мелкие ребятишки. Звонкие их голоса разносились по всему двору. |