Книга Вход только для мертвых, страница 35 – Валерий Шарапов

— Сохрани, специалистам покажем, вдруг что-нибудь разглядят. Нам сейчас важно узнать, куда этот хлюст свои лыжи навострил. Куличок, — в этом месте сурово сжатые губы Орлова непроизвольно дрогнули в усмешке, — говорит, что с собой у него были два чемодана и он уж больно сильно спешил куда-то… Только вот девчонку, по его словам, Куличок не видел. Не дай бог, если… — Клим вдруг осекся, порывисто расстегнул верхнюю пуговицу у гимнастерки, освободил душивший его ворот, злобно поворочал тугой, багровой от загара шеей.

— Думаешь, пьянице можно верить? — осторожно спросил Журавлев.

— Думаю, можно. Найдем беглеца, сами поинтересуемся, куда это он так спешил, что крался по кустам, как вор… Что-то Федорова все нет, — посетовал Орлов и несдержанно выругался: — Черти бы его драли!

— Кажется, едет, — сказал Журавлев, прислушиваясь к далекому приглушенному рокоту, как будто где-то за окном жужжал сердитый шмель. Звук мотора становился с каждой минутой все явственнее. — Точно едет.

В дверях появился Капитоныч, вытирая раскрасневшееся лицо платком. По его угрюмому виду и по тому, как он все время расстроенно вздыхал, без слов было понятно, что он тоже ничего не обнаружил, что могло бы уличить гражданина Шемардина в убийстве своей сожительницы или в крайнем случае определить, куда он срочно убыл. Капитоныч и не стал напрасно тратить слова, просто отрицательно качнул головой.

Орлов с досадой махнул в его сторону рукой, вышел к сидевшим на диване старухам, уже заметно тяготившимся своими обязанностями понятых. Он от всего сердца — даже приложил к груди ладонь — поблагодарил их за сознательность и за оказанную помощь в расследовании уголовного дела и отпустил. Трудно двигая затекшими ногами, старушки тем не менее с удивительным проворством покинули соседскую квартиру. Неожиданно покинутая своими хозяевами, она таила в себе явную опасность.

Орлов в знак уважения придержал перед ними распахнутую дверь.

Внизу, перескакивая через ступеньку, поднимался Федоров. Разминувшись на площадке с выходившими из квартиры понятыми, он ввалился в прихожую и с ходу выпалил:

— Клим, к матери Шемардин подался. Начальнику базы он давно жаловался, что мать у него болеет, а он у нее один, и может так случиться, что он через какое-то время уедет к ней. Начальник рассказал, что в тот день он прилетел к нему сам не свой, бледный, как будто не в себе, и срочно попросил его уволить. Сказал, что мать вот-вот умрет, ну, начальник его и отпустил. «Мать — это святое», — сказал начальник. — Задерживать его он не имел права, так как тот был уже гражданским лицом. Такие вот дела!

— Добро. — Орлов дружески положил руку ему на плечо, повторил: — Добро. Это первая за сегодняшний день положительная информация.

Они опечатали квартиру и вернулись в управление.

Выяснить, где проживает родная мать подозреваемого в убийстве своей сожительницы гражданина Шемардина, не составило особого труда. Но еще в тот день, когда Клим Орлов сделал срочный запрос в районный отдел милиции по месту ее проживания, вернувшись от телеграфистов к себе в отдел, он во всеуслышание заявил:

— Считаю, что тут обольщаться не стоит. Может оказаться так, что весь этот танец с бубнами о безнадежно больной матери он придумал для видимости, чтобы срочно уволиться. А начальник базы просто-напросто купился, сжалившись над его безвыходной ситуацией, добросовестно войдя в положение. А наш подозреваемый в это время где-нибудь с другой бабой любовь крутит. И время проводит, надо признаться, неплохо.