Онлайн книга «Вход только для мертвых»
|
В это время через улочку проезжал какой-то бородатый и косматый мужик в телеге, одетый в старенький пиджачок с заплатами. Он сидел боком, свесив ноги на одну сторону, и, держа вожжи в опущенных на колени заскорузлых руках, поминутно понукал муругую лошадку, звучно шлепая губами. Лошадка и без того шагала ходко, и возница свои обязанности скорее исполнял для вида. Колеса со скрипом проворачивались в горячем сухом песке, деревянные потрескавшиеся ступицы были в масляных потеках, источали острый запах солидола. Орлов проворно поднялся со скамейки, хлопнул Журавлева по плечу и заторопился наперерез подводе. — Стой, стой! — еще издали закричал он, суматошно взмахивая одной рукой. — Стой, тебе говорят! Жмуря против солнца морщинистые веки своих обесцвеченных от старости глаз, старик внимательно вгляделся в силуэт человека, затем натянул вожжи, повалившись на бок. Лошадь остановилась. Перестали скрипеть колеса. — Аль чего случилось? — осведомился он, с тревогой поглядывая на подходивших людей в милицейской форме. — Пока еще ничего не случилось, но вскоре может произойти непоправимая трагедия, — отвечал замысловато Орлов, самовольно усаживаясь в телегу. — Гони, отец, на Петропавловское кладбище. Время не терпит. — Дык… мне это самое… туда не надоть, — ошалело вылупил глаза старик и обескураженно поскреб черными ногтями голову. — Дык… мне еще пожить охота. — В его живых зрачках, утонувших в глубине глазных впадин, обросших лохматыми бровями, заиграли веселые огоньки. Орлов одобрительно кивнул: — Шутник ты, погляжу. Это хорошо. У нас, отец, дело государственной важности, которое требует незамедлительно прибыть на территорию означенного кладбища. — Я нешто не понимаю, — не стал артачиться старик и со словами «но, милая» дернул вожжи. Потом нащупал сбоку в соломе кнутовище, взмахнул им, громко крикнул: — Поберегись! Над головами оперативников со свистом рассекая плотный июльский воздух, пролетел плетенный из веревки коротенький кнут, оборудованный на кончике тонкой косичкой из конского хвоста гнедой масти. Лошадь с места рванула с такой прытью, что пришлось упереться в днище рукой, чтобы не свалиться с телеги. Хозяйственный старик временами переводил колхозную лошадь с карьера на рысь, а то и на шаг. Всю дорогу словоохотливый возница рассказывал про новую жизнь, которая вскоре настанет. И только когда телега въехала на мостовую и за тряской, шумной ездой слов стало не разобрать, он замолчал. — Спасибо, отец, — от души поблагодарил Орлов, когда они добрались до кладбища. Он вынул из кармана початую пачку папирос «Норд», протянул старику: — Все, чем могу отблагодарить… Старик долгим взглядом проводил удалявшиеся фигуры милиционеров. Давая передохнуть лошади, не спеша размял папиросу заскорузлыми пальцами, понюхал табак, закурил. Оперативники скрылись за кладбищенскими кустами, возница еще какое-то время посидел, задумавшись, свесив косматую голову на грудь, докурил папиросу, замял окурок в пальцах и медленно поехал в Покрово-Марфино, где жил со своей старухой. С фронта у него не вернулись четверо сыновей… В густой тени деревьев было прохладно, а в тех местах, где кучерявились буйные заросли смешанных с травами сорняков, на листьях которых еще сохранились капельки утренней росы, было даже зябко. На кладбище стояла гнетущая тишина, и это несмотря на то, что все время кричали грачи. Эта непонятная жуткая тишина сопровождала шедших по дорожке оперативников до самой церквушки. Здесь уже было чуточку оживленнее, сидели на скамейке несколько богомольных старух, о чем-то вполголоса мирно беседовали, вытирая платочками уголки сморщенных бесцветных губ. Занятые собой, они не обратили ни малейшего внимания на двух мужчин в милицейской форме. |