Книга Вход только для мертвых, страница 60 – Валерий Шарапов

— То-то, — удовлетворенно пробурчал Заболотнов, еще раз окинул их суровым предупреждающим взглядом и поспешил за ушедшими коллегами.

Парни переглянулись и, не сговариваясь, потянулись следом за оперативниками.

С востока находила грозовая туча, погромыхивал далекий гром. Солнечные лучи, преломляясь, все еще продолжали падать на землю, но уже на дома, улицы, землю наползали серые тени. Набежавший влажный ветер понес по пыльному проулку обрывок газеты, растрепанный клок золотисто-желтой соломы. Запахло приближающимся дождем.

Неожиданно, нарушая сельскую идиллию, прозвучал одиночный ружейный выстрел. Поверить в то, что средь бела дня на людной улице на глазах нескольких милиционеров какой-то идиот осмелился стрелять, было просто невозможно. Может, гражданский человек и принял бы этот выстрел за гром, но только не прошедшие войну фронтовики. Уж они-то точно знали, что никакой это не гром, и даже на звук успели определить, что стреляли из обреза, так как выстрел получился громким, раскатистым.

Стайка жизнерадостных воробьев, которая с оживленным шумом копалась на дороге в пыли, выискивая в лошадиной лепешке не сваренные желудком кобылы овсяные зерна, с испуганным чириканьем взлетела, стремительно трепеща крыльями, унеслась куда-то на огороды.

Следом за первым выстрелом прозвучал второй. Срезанные крупной дробью березовые ветки сверху посыпались на головы подходивших к дому оперативников.

— Пацаны, атас! — закричал за спинами милиционеров Витек. — Пуляня шмаляет!

Его кореша тотчас бросились врассыпную. Сам он тоже мгновенно развернулся на одних каблуках своих парусиновых ботинок и что есть духу, пригнувшись, понесся назад, не глядя по сторонам. От стремительного бега светлая рубаха у него на спине надулась пузырем, хлопала на ветру.

Журавлев резко обернулся, услышав панический голос, который вдруг показался ему знакомым. Где же он его слышал? Неужели той ночью, когда трое грабителей напали в подворотне на Ирину? Но до конца осмыслить свою догадку он не успел, потому что в этот момент шагавший рядом с ним Орлов сбил его с ног. Они залегли за стволом березы.

— Илюха, ты чего рот разеваешь? — в ухо ему закричал разгневанный майор, отработанными движениями доставая из своей кобуры служебный пистолет. — Жить надоело?

— Этот самый Витек, по-моему, и есть один из тех трех подонков, которые ночью пытались ограбить медсестру.

Слегка удивленный таким поворотом событий, Орлов приподнялся на локте, через плечо поглядел на улепетывающего со всех ног парня.

— Ничего, теперь он от нас никуда не денется, — произнес он. — Давай с этим разберемся…

Орлов кивнул в сторону хаты, где за перекрестьем деревянной покосившейся рамы маячило чье-то бледное лицо, скрытое мутным, загаженным мухами стеклом. Левый нижний глазок окна отсутствовал, внизу на траве валялась какая-то грязная тряпка, которой, очевидно, и был до этой минуты заткнут пустой глазок.

— Что-то не похож этот Пуляня на убогого… Оружием умеет пользоваться…

Как бы в подтверждение сказанных Орловым слов, в порожний глазок высунулся ружейный ствол и сразу же дуплетом один за другим прогремели два выстрела. Первый выстрел угодил в висевшую на частоколе черную глиняную крынку. Она подскочила вверх и на глазах оперативников рассыпалась, оставив в воздухе коричневое облако пыли. Около ограды рос полуспелый желтый подсолнух со склоненной круглой головкой, отягощенный серыми семечками. Расправившись с крынкой, дробь срезала его толстый стебель, корзинка упала и покатилась по тропинке. Дробь же второго выстрела кучно ушла вверх, продырявив в палисаднике старый скворечник, прикрепленный к длинной жерди и с прибитой к нему сухой веткой. Расщепленная боковая доска отскочила и упала, следом за ней на траву упали мертвые птенцы, а в воздухе, кружась, летали пух и куриные перья, натасканные внутрь заботливыми родителями.