Книга Фредерик, страница 116 – Алиса Бастиан

Он долго смотрел на тебя, но ничего не сказал. Оплатил счёт, взял пальто и подал тебе твоё. Скоро надо будет переходить на пуховик.Вы оделись, и ты не выдержала:

— Так ничего и не скажете?

Он слегка наклонил голову и одарил тебя взглядом заботливого родителя. Ты сжала в карманах руки в кулаки. Просто сдержись.

— Как я и сказал, можете говорить что хотите, пока вам не полегчает.

— «Будем считать это частью терапии»? — вспомнила ты.

Доктор Ч. улыбнулся и открыл тебе дверь ресторана.

Непрошибаемый.

* * *

Вы вернулись в лечебницу, и доктор Ч. предложил провести очередной «сеанс», раз уж ты здесь. Ты согласилась. Сделав пару звонков, он снова взялся за свой синий блокнот, исписанный уже больше чем наполовину, и начал задавать вопросы. Про твою любовь — по-прежнему не желающего с ним общаться, — но сегодня они не задевали тебя за живое.

Снег прекратился, и засияло непривычно яркое солнце. Свет бил прямо в окна, и доктор Ч. встал, чтобы задернуть шторы.

— Зачем? — спросила ты. — Мы же не вампиры. По крайней мере, надеюсь, что вы — нет.

Я-то определённо.

— Да и вы на него не похожи, — усмехнулся он. — Просто подумал, что вам бьёт в глаза.

Я смогу забрать у вас и то, что есть, и то, что могло бы быть. Высосать всю жизнь. Ту, что вам так дорога.

— Что с лицом? — спросил психиатр.

— Представила себя вампиром, — обезоруживающе улыбнулась ты. — Всё в порядке, оставьте солнце.

И заберу, чего бы мне это ни стоило.

Если вы не вернёте мне мою.

Ты никогда не называла его по имени. Ни разу. Старалась избегать прямых обращений, чаще всего называла его «вы», «доктор» или, в крайнем случае, «доктор Ч.». Он замечал это, расценивая как твою отстранённость, и был прав. У тебя просто язык не поворачивался называть его по имени. Для тебя существовало только одно имя во вселенной, и всё, что ты делала, было ради него. Когда вы начали спать друг с другом, ничего не поменялось, и вы оба знали, что это лишь секс, никаких чувств, только механика. Для тебя так точно. Доктора же это, если и задевало, уже не могло остановить. Во-первых, у него действительно довольно давно не было партнёрши — вообще-то оченьдавно, и виной этому его скверный характер, порой невыносимое поведение и довольно сомнительный юмор, так что он просто не мог отказаться пусть даже от механики. А во-вторых, хоть он и не признавался в этом себе (и тем более тебе), ты действительно ему нравилась. Скептицизм, презрение и предубеждения, владевшие им по отношению к тебе, медленно, но верно сходили на нет, когда вы стали знакомы ближе. Ты была сильной, смелой, отчаянной. Очень красивой. Он редко встречал таких, как ты. Он не мог тебе доверять, зная твою историю, но хотел бы, чтобы хотя бы толика правды была в твоих исповедях. Хотел бы защитить тебя, чтобы тебе не приходилось больше быть такой сильной. Чтобы ты перестала страдать по убийце, с которым больше никогда не будешь. Чтобы у тебя не появлялось новых шрамов.

Ему нравилось быть с тобой.

Теоретически ты могла бы рассказать психиатру то, о чём он спрашивал, но ты и сама знала не слишком много. Доктора Ч. интересовали детство и юность неконтактного преступника, его отношения с родителями и прочая ерунда. Твоя любовь не рассказывал этого даже тебе; с тобой он начал с чистого листа. Ты знала его чувства, его желания, его силу, его сопротивление тьме, его боль, но не далёкие факты его биографии. Однако постепенно вопросы доктора Ч. перестали касаться пациента, которого он так отчаянно хотел изучить каких-то несколько месяцев назад. Ты заметила, что теперь его гораздо больше интересовала ты. Ненавязчиво, словно вскользь, он порой спрашивал тебя о чём-то из твоего детства, или о том, как бы ты повела себя в той или иной ситуации, о твоих интересах, о твоём мнении о каких-либо вещах.В конце концов он полностью сосредоточился на тебе. Это было ожидаемо и немного страшно. Ты старалась поменьше откровенничать и побольше сближаться другими способами. Вы иногда ходили куда-нибудь вместе, и такие вечера всегда заканчивались одинаково — но ночевала ты всегда только в своей квартире. А потом вы и вовсе стали встречаться вне больницы чаще, чем в ней. Ты не могла настаивать на встречах в лечебнице, это было бы странно. Какое-то время ты приходила туда два раза в неделю, а потом только по средам — беседовала с доктором Ч. в более-менее официальной обстановке, играла в шахматы с санитаром Х. (ты знала лишь как ходят фигуры, не более, и каждый раз, разумеется, проигрывала, но это доставляло ему большое удовольствие). Перекидывалась через него фразочками с любовью своей жизни. Пара слов — и воспоминания оживали. Вы снова были вместе. Так что среда теперь была днём психиатрической лечебницы, единственного «сеанса» в неделю и весточки от твоего преступника.