Книга Фредерик, страница 176 – Алиса Бастиан

— Да… Пожалуй. — Он протянул руку за бумагами, но ты не отдала.

— И где они? Где-то опубликованы? Я почти ничего не находила в интернете. Ну, я имею в виду, ничего подобного.

— В столе, — ответил Фредерик. — Куда я годами их и писал, пока не надоело.

— Но почему?

Он буквально вырвал листы у тебя из рук. Ты видела, что он расстроился, хотя только что был рад.

— Фредерик?

— Потому что мне посоветовали заниматься наукой, а не графоманией, и я в конце концов с этим согласился.

Правда, в науке я тоже не особо преуспел.

— Кто это тебе посоветовал?

— Много кто, — отозвался Фредерик.

— Если тебе говорили это люди вроде доктора И., ты ведь понимаешь, что они просто завидовали?

— Да, конечно.

Всё в его тоне свидетельствовало о том, что он так не считает. Он убрал бумаги в папку и закрыл её, как и всю эту тему.

Но вы ещё не закончили.

— Дай-ка мне почитать ещё какую-нибудь твою статью, — ты сложила руки на груди, смотря на него чуть ли не с осуждением. — Только твою, а не чью-то ещё.

— Это ерунда, — сказал Фредерик, остервенело засовывая папку обратно в портфель.

— Сейчасже, — сказала ты. — Немедленно.

Он с удивлением посмотрел на тебя, увидел, что ты вполне серьёзна.

— Ладно…

Фредерик открыл ещё одну статью на телефоне и дал тебе прочитать.

Что и требовалось доказать,подумала ты через несколько минут.

— Пиши, — твёрдо сказала ты. — Твои статьи…

— Ты видела лишь две, — перебил тебя Фредерик, но ты не обратила на это никакого внимания.

— Твои статьи заслуживают того, чтобы их читали. Тыэтого заслуживаешь.

— Ты просто не разбираешься.

— Ещё как разбираюсь, — усмехнулась ты.

Совсем как вчера.

— Спасибо, — тихо сказал он, и ты едва удержалась от того, чтобы его обнять.

Не надо лишнего.

Фредерик взял со стола ежедневник, вырвал из него листок и вытащил из ящика ручку.

— Что ты делаешь?

— Ты же сказала писать, — улыбнулся он.

Ты вздохнула. Ты уже поняла, что происходит.

Доброта

— Доброта здесь не при чём, — возразила ты. — Это просто факт. Ты правда отлично пишешь.

— Ты могла бы ограничиться тем, что статья хорошая, — покачал он головой. — Ты не обязана была ничего больше добавлять. Или читать другие.

Правда.

— И ещё эти шахматы, — добавил Фредерик.

— Шахматы?

— Ну, в которые ты играешь с санитаром.

Сердце у тебя упало. Он знает?

Что ещё он знает?

— Он уламывал каждого в нашей лечебнице, но никто не соглашался с ним играть. Доброта — не могу придумать ни одной причины, почему ещё ты могла согласиться это делать.

О, Фредерик…

— Не думала, что ты знаешь, — сказала ты.

— Это же моя лечебница. Я знаю всё, что в ней происходит.

Кроме самого важного.

— Во мне очень мало доброты, Фредерик.

Правда.

— Думаю, достаточно, чтобы войти в этот список.

Список моей нормальности.

— Который, надеюсь, скоро закончится, — отшутилась ты.

— Никогда. Иди сюда, — он притянул тебя к себе и обнял.

— Никогда? Это значило бы, что я абсолютно нормальна, — ты обняла его в ответ. — А это не так.

Правда?

Ты собиралась домой. Во-первых, ты достаточно времени провела вместе с Фредериком (более чем) и ближе, чем предполагалось (более чем), во-вторых, двое суток ходить в одной и той же одежде было не особенно комфортно.

— Чем займёшься? — спросил Фредерик. Он не хотел тебя отпускать, но ты была непреклонна.