Книга Фредерик, страница 177 – Алиса Бастиан

Сяду за свой красный блокнот и начну наконец структурировать всё, что имеется.

— Не знаю. Уборкой.

— Выброси те коробки, — сказал он, подавая тебе ложку для обуви.

— Обязательно, — ответила ты. Препираться не хотелось. Он всё равно не поймёт.

Ты села на пуфик, подвинула к себе обувь. Шрам на запястье чесался нестерпимо, чего давно не бывало. Ты украдкой потёрла его сквозь ткань водолазки.

— Зачем ты это сделала? — спросил Фредерик.

Ты подняла на него глаза, не понимая, что он имеет в виду.

— Что именно?

— Это. — Он взял тебя за руку и провёл большим пальцем по шраму.

Ты вырвала руку и машинально прижала её к груди.

С ума сойти, он действительно это спросил?

Действительно сейчас?

— Я уж думала, ты никогда не спросишь, — съязвила ты, пытаясь скрыть ужас, захлестнувший тебя вместе с воспоминаниями.

— Ты никогда не говорила… конкретно.

— И, честно говоря, не хочу сейчас, — ты сложила ладони между коленями и посмотрела на него снизу вверх.

— Ты хотела вырваться из этого кошмара? — всё равно спросил он.

Ты покачала головой. Фредерик вспомнил один из ваших «сеансов».

Он действительно перестал убивать?

Действительно.

И почему же?

Ну, допустим, я об этом попросила.

— Хотела, чтобы он… остановился?

Ты поморщилась, даже не осознавая этого, так, словно заново прожила ту боль, и он понял, что прав.

Правда, пришлось порезать вены, чтобы он понял, что это не просьба, а ультиматум.

Он смотрел на тебя с таким сочувствием, что тебе стало тошно.

— К твоему сведению, это сработало, — сказала ты. — Он изменился.

Ты думал, я просто уйду? Как бы не так.

Я не шутила. Сделаешь это ещё раз — я сделаю то же.

— Такие люди не меняются, пойми, — вздохнул Фредерик.

— Неужели. — Как бы ты ни относилась теперь к нему, разговоры о твоей любви, на которую неизменно вешали ярлыки, заставляли тебя закипать с удивительной быстротой.

— Это просто невозможно.

— Ну, мне всё-таки лучше знать, —ты начала сердито надевать ботинки.

— Правда? — с давно не слышимым в его голосе сарказмом спросил Фредерик.

Доктор Ч.

Ты не ответила. Пусть он и психиатр, но он не знает твоего преступника так, как ты. Никто не знает.

— Это бессмысленный спор. — На одном шнурке завязался узел, который никак не хотел развязываться, и это приводило тебя в бешенство.

— Это не спор, — ответил Фредерик. — Спорить тут не о чем.

Он опустился на колено и начал развязывать твой проклятый шнурок.

— Он перестал убивать. Точка. Я не хочу это обсуждать.

— По-твоему, это значит, что он изменился? — с неподдельным изумлением спросил Фредерик.

— Естественно.

— Он бы сделал это снова при первой удобной возможности.

Фредерик смотрел на тебя так серьёзно, с таким убеждением в своей правоте, что тебе захотелось ткнуть чем-нибудь в эти прекрасные зелёные глаза, чтобы они никогда больше не смели сеять смуту в твоей душе.

— Нет, — твёрдо ответила ты. — Ты ошибаешься, Фредерик. Вы все ошибаетесь.

Ты забрала у него шнурок, зашнуровала ботинки, встала. Почему-то это далось тебе очень тяжело. Как и весь разговор.

— Кто «все»?

— Все. Все, кроме меня. Все, кто думает, что такиелюди не могут измениться. Все, кто смотрит на это со стороны, ничего не зная. Все, кто считает, что из их безжизненных правил не бывает исключений.

— Ты правда не понимаешь? — спросил Фредерик, обматывая твою шею шарфом.