Книга Фредерик, страница 191 – Алиса Бастиан

Ложь.

* * *

Вы с Фредериком смотрели на знакомый каждому из вас почерк. Ты сидела на холодном полу своей опустевшей квартиры, скрестив ноги, он — на ставшей безжизненной без твоего присутствия кухне, со вторым стаканом виски. В одно и то же время вы касались бумаги, призванной изменить ваши жизни, уже зная.

Зная, что завтра будет тяжёлый день.

Они лежали в коробке из-под обуви. Макулатура, теперь уже ненужный хлам, но почему-то у тебя не поднималась рука их выбросить. Они все были здесь, все девять.

Лист, который ты принесла в парк развлечений вместо пройденных тестов.

Записка, которую он отдал тебе в ресторане.

И та, что он дал тебе в хосписе.

Оторванная полоска сфабрикованной газеты.

Визитка доктора И.

Ещё одна, более мятая.

Листок из его ежедневника.

Записка, которая заставила тебя с ним спорить.

Записка, в которой он ошибся больше всего.

Ты сохранила их все.

И вот она, последняя, у тебя в руках. Та, которую он оставил напоследок. Та, которую он написал, но почему-то не отдал тебе. Наверное, собирался сделать это завтра?

10. Любовь к музыке

9. Красота

8. Сострадание

7. Ощущение нормы

6. Чувство юмора

5. Чувство вины и стыда

4. Доброта

3. Преданность

2. Способность любить

Есть ли в тебе что-то нормальное? Что-то хорошее? Человеческое? Нормальность.Что это вообще? Учитывая, чтó ты делала всё это время, что ты ужесделала с Фредериком и что собиралась сделать завтра, ты такая же, как твой психопат. Такая же ненормальная, не человек — аномалия. Девятью записками он пытался доказать тебе обратное. Бессмысленно изначально, но, к чести психиатра, надо сказать, что иногда у него почти получалось.

Надеюсь, там не я люблю тебя, подумала ты. И, кстати говоря, не без оснований: Фредерик хотел написать именно это вплоть до второй записки, до его озарения, до твоей откровенности, когда он понял, что пока это будет неуместно. Но он написал нечто даже более важное.

То, о чём ты не должна была забывать.

Ты совсем не такая, как он

Ты прав, Фредерик.

Я гораздо хуже.

Тот самый день.

Ты накрасилась, привела в порядок волосы. Платье взяла в пакете, планируя переодеться в него в туалете. Сразу ворваться в нём в кабинет Фредерика было бы совсем необдуманно. А что, если он окажется занят? Может, он будет разговаривать по телефону. Или даже будет не один. Он ведь не ждёт тебя, не знает, что ты придёшь.

Ты оделась максимально невзрачно, чтобы рождественское красное платье-комбинация показалось ещё бóльшим контрастом. Ты постучалась в его кабинет — он был один. Не давая Фредерику вспомнить о вчерашнем, ты с порога затараторила какую-то ерунду, подходя всё ближе и ближе. Ответить что-либо ты ему не позволила. Он попытался сопротивляться, но тебя было уже не остановить. Ты раздразнила, раззадорила его, ты старалась, как никогда, и в итоге это сработало.

— Я сейчас вернусь, — шепнула ты, и он не смог тебе возразить.

Через пару минут, которые Фредерик не переставая думал о тебе, ты вошла в кабинет в этом своём обескураживающем красном шёлке, открывающем больше, чем скрывающем. Вошла — и снова перевернула его мир. Что бы он ни подумал о тебе вчера, что бы ни хотел обсудить… Всё это стёрлось из его памяти под натиском твоей внезапной, но так легко покоряющей его страсти.

А потом, потом… Всё выходит из-под контроля.