Книга Фредерик, страница 201 – Алиса Бастиан

— А знаешь, что? Я передумал. Проходи.

Он кивнул охраннику, и тот пропустил тебя, не понимающую, как могла ты разбудить во Фредерике столько жестокости.

Он пошёл по лестнице, ты поплелась за ним. Уже скоро ты поняла, куда он тебя вёл. Подойдя к двери, он снял со своей шеи бейдж-пропуск и повесил на твою.

— Можешь хоть ночевать здесь. Так даже лучше, — усмехнулся он.

Тебе стало страшно. Доктор Ч. всегда считал себя королём этой лечебницы, но сейчас он был богом, которого ничто не остановит. Богом смерти. Ты чувствовала это кожей.

— Проведите время вместе. Ты никогда не будешь знать, сколько вам осталось. Два дня или два часа. По-моему, так будет гораздо интереснее.

Он кивнул, словно соглашаясь со своей идеей, и ушёл, оставив тебя стоять на ослабевших ногах.

О, что бы про него ни говорили, он был отличным психиатром и великолепным психологом.

Он точно знал, как свести тебя с ума.

* * *

Следующие несколько дней ты провела в постоянном страхе.

Каждый раз, когда открывалась дверь, ты боялась, что это пришли за ним. Когда ты видела санитара или уборщицу, твоё сердце едва не разрывалось от радости, но почти тут же снова сжималось в ужасе. Кто придёт следующим?

Фредерик сменил пароли от почт и от всех сайтов, к которым у тебя был доступ. Теперь твой телефон снова стал только твоим. Графический ключ от хранилища с папками он тоже сменил, предварительно удаливоттуда все файлы. И это было плохо, потому что тот факт, что ты нашла доступ к документам, которые не предназначены для чужих глаз, в их отсутствие на телефоне доктора Ч. становился менее значимым. И слегка наталкивал на другой вопрос: откуда у тебя доступ к запароленным архивам главы лечебницы?

Ещё у тебя были диктофонные записи ваших «бесед». Смонтированные наиболее удачно, с учётом того, что они всё-таки были неофициальными. Эти слова даже звучали на записях. И доктор Ч. их не отрицал. Но хватит ли этого, чтобы убедить его отказаться от перевода?

Нанесённый тобой ущерб был слишком велик.

Ещё недавно у тебя было почти всё: доступ, пароли, доказательства, будущий свидетель и то, от чего доктору Ч. было бы не отвертеться (в особенности со свидетелем). То, что так и не произошло. Всё это — и его доверие.

Остался лишь диктофон против смертной казни.

Это не сработало.

Ты дождалась Фредерика около его кабинета, но он не пустил тебя внутрь.

— Тебе там делать нечего, — сказал он.

Твоё место — возле твоего убийцы.

— Тогда прошу, присядь, — ты села на скамейку возле двери, на которой сидела столько раз, но сейчас она ощущалась чужой, неудобной.

Фредерик фыркнул, но сел. Ты протянула ему распечатки диктофонных записей с выделенными местами, достала сам диктофон, готовая включить проигрывание. Фредерик уставился на него и смотрел очень долго. Осознавал масштаб твоего предательства. Потом перевёл взгляд на тебя.

— Боже, это просто невероятно.

Ты постучала пальцем по распечатке, привлекая его внимание к ней. Он опустил глаза, вчитался, пролистнул бумаги.

— То, что ты делал, фактически было незаконно. Ты больше не имеешь права проводить терапию частных лиц. И если бы не случайный разговор с доктором И., я бы даже не узнала об этом. Всё это не слишком хорошо для тебя, верно?

— Это ты называешь «всё исправить»? — усмехнулся он, вспоминая твои слова, когда тебя не пропускали в лечебницу. — Потрясающе.