Книга Фредерик, страница 205 – Алиса Бастиан

Он схватил тебя за запястье и отвёл твою руку.

— Оставьте меня в покое, — процедил доктор Ч., резко развернулся и пошёл к выходу, изо всех сил заставляя себя не бежать.

Но у них не всегда получается.

Ты ничего не можешь сделать так, как хочешь.

Фредерик сел в подъехавшее такси и направился по адресу, который ему дали в полиции. Это опасно и безрассудно. Как будто он этого не понимает. Как будто тебе есть до этого хоть какое-то дело. Как будто он снова мог бы тебя послушать. Фредерик усмехнулся и посмотрел в окно. Весьма некстати вспомнил, как вы ехали в такси с того первого приёма, где ты отбрила доктора И., как он подавился водой от того, что ты сказала — ему и доктору И. В тот день он бы не отвёл твою руку.

Как всё меняется.

Неизменна лишь пустота, которую ты на какое-то время превратила в воспоминание и которая вернулась во сто крат темнее, когда ты сделала то, что сделала. Полиция, преступники, приманки, последствия. Что угодно.

Ему нужно было заполнить эту пустоту, и неважно, чем.

Наступил вечер, и никаких новостей о докторе Ч. или успешной поимке психопата, нападающего на психиатров, никто пока не слышал. Ты нервничала, твой преступник это видел.

— Чего ты так распереживалась? — не понимал он.

И правда, чего?

Ты вздохнула и заговорила на отвлечённую тему, только чтобы не думать о Фредерике. Ты очень надеялась, что он не пострадает от своего безрассудства.

Твоего.

Домой ты с тех пор, как узнала, что в любой момент можешь лишиться своей любви, не ездила. Ты спала в гостиной для персонала, там изредка ночевали медсёстры, но в последние дни ты была там одна. Лечебница доктора Ч. действительно стала тебе вторым домом. Утром, приведя себя в порядок, ты сначала навестила своего преступника, потом пошла поковыряться в завтраке в столовую. Там, вопреки обычному, царило какое-то нездоровое оживление. Народу было много, и все что-то обсуждали. Санитара Х. ты не увидела. Тебе не хотелось сидеть там без него, пусть он и раздражал тебя в последнее время, больше ты ни с кем не общалась. Но развернуться и уйти было бы странно, тебя уже заметили. И разговоры при этом почему-то начали затихать.

Ты бросила в чашку пакетик чая, стала наливать воду из бойлера. Ты чувствовала на себе взгляды. Тебе вдруг захотелось плакать — резко, непреодолимо. Не только потому, что у тебя совсем не осталось сил. Совсем. Ни на эту бесконечную борьбу. Ни на эту лечебницу. Ни на все эти перешёптывания за спиной. Но и потому, что вчерашнее дурное предчувствие буквально пожирало тебя изнутри с той минуты, как ты вошла в столовую.

Кипяток перелился через край чашки, закапал на пол. Ты поспешно нажала на кнопку, выключая воду. Отмотала от стоявшего рядом рулона бумажных полотенец, присела, вытерла горячую лужицу. Услышала, как из коридора донеслись чьи-то шаги. Как сзади подкралась тишина. Никто не говорил ни слова. Шаги стали громче, ты встала и повернулась лицом ко входу.

Санитар Х. вошёл в столовую, прижимая к себе толстенную папку с бумагами, и все взгляды устремились на него. Он выглядел довольным, важным и возбуждённым одновременно. Санитар махнул свободной рукой, словно дирижёр хора, и столовая снова наполнилась шумом и разговорами.

— У меня сегодня очень много дел, — сказал он, подходя к тебе. — Вы уже в курсе, да?