Книга Фредерик, страница 226 – Алиса Бастиан

Ты была уверена, что не сможешь жить без своей любви, своего преступника. В прямом смысле — ты думала, что умрёшь без него.

Но то, что ты так думаешь, не значит, что так и будет.

И что бы ты ни чувствовала к нему, у каждого пазла всегда несколько сторон. Тот, что идеально подходит к одной, может быть совершенно не таким, как тот, что так же идеально подойдёт к другой.

Ты никогда не любила так, как своего убийцу, и знала, что никого не сможешь полюбить так же. Но только сейчас начала понимать, что любовь бывает разной.

Страсть. Опасность. Адреналин.

Нежность. Спокойствие. Сентиментальность.

Вера в то, что любовь не сдаст тебя полиции и готовность сесть в психушку вместо неё.

Желание защитить от боли и прошлого.

Может быть, подумала ты, любовь — это не всегда психоз на грани саморазрушения. Может быть, любовь — это его отсутствие. Гладкая поверхность мягкого лесного озера, а не бурное течение тёмной отравленной реки.

У тебя не было шанса узнать.

* * *

Выписку Фредерика перенесли на сегодня. Он не стал говорить тебе об этом. Это поставило бы тебя в неловкое положение: если бы ты не захотела его встретить, тебе было бы неудобно оттого, что ты не пришла; в таком случае ты могла бы приехать просто из вежливости. Это также причинило бы ему больше боли, если бы ты не приехала: если не сказать тебе о выписке, можно притвориться, что ты просто не знала.

Он не представлял, что с вами будет дальше.

С вами троими.

Фредерик переоделся. Всегда идеально отутюженный костюм, в котором его привезли в больницу, был слегка помят и стал немного великоват, на нём появилось несколько пятен; галстук где-то потерялся, он обнаружил это только сейчас. Рубашку ему принесла ты, взамен той, что стала продырявленной и окровавленной уликой. Швы ему сняли, и шрам остался на удивление аккуратный. Врач посоветовал мазь для рассасывания рубцов, но Фредерик не был уверен, стоит ли от него избавляться. В конце концов, этоотличное напоминание о его глупости и отчаянии. Напоминание о том, как вести себя не стоит. Фредерик побрился, презирая своё собственное отражение. Под глазами залегли тёмные тени, взъерошенные волосы так и не удалось нормально уложить. Он мог бы не смотреться в зеркало — Фредерик и так знал, что выглядит ужасно. Совсем не так, как раньше. Не тот хорошо одетый и ухоженный мужчина, который протягивал тебе бокал шампанского, искрясь от твоей улыбки. Он даже был рад, что ничего тебе не сказал.

Фредерик сел на скамейку у входа в больницу, наслаждаясь свежим воздухом. В двери входили и выходили люди, и он просто наблюдал за ними. Потом он посмотрел на твой номер в телефоне, но понял, что не позвонит. Скорее всего, ты сейчас в лечебнице. Помогаешь санитару Х. Или любуешься акварелями своего убийцы.

Да и что бы он сказал тебе, если бы ты приехала?

Господи, если бы только у нас был ещё один шанс.

Кто-то покидал больницу здоровым и радостным, но себя отнести к таким людям Фредерик не мог. Он навсегда отравлен, и это уже не вылечить. Без шансов, он знал это. Надежда только на стадию ремиссии.

Лет через сто.

— Боже, неужели это вы? — услышал он восторженный голос, и сердце его провалилось вниз.

Фредерик повернулся и увидел ту, что отравила его — ту, что могла его исцелить.

— Не могу поверить! — причитала ты с улыбкой, размахивая его книгой. — Дадите автограф? Обалдеть! — ты протянула её вместе с ручкой. — Я обожаю ваши книги!