Книга Слово о Сафари, страница 104 – Евгений Таганов

— Мне, пожалуйста, точный и убедительный расчёт, как всё это потом будет с Симеона реализовываться, — потребовал он. И сколько барчук ни потрясал красноречием, твёрдо стоял на своём.

Так закончился наш недолгий поход в мир высокого киноискусства.

Из воронцовского эзотерического…

Большая внешняя несвобода неизбежно должна уравновешиваться большой свободой внутренней. Это следует из элементарного чувства самосохранения личности. Загнанные в ранг обязательных дружелюбие к другому сафарийцу и семейные приличия наверняка перерастут в равнодушие к тому и к другому. Ах требуете от меня внешней порядочности, так я вам её и устрою, так что вам от этого мало не покажется. Мы сами можем взлелеять ростки самого чёрного предательства и вандализма.

Поэтому необходимо вместе с внешним усилением всех сафарийских доктрин проводить их одновременное внутреннее ослабление. Культивировать отсутствие слишком близких друзей, не наказывать идеологическую измену, наряду с вежливой терпимостью к «дедам» скрытно поощрять вспышки ярой нетерпимости по отношению к «салагам», в тлеющем состоянии поддерживать зависть и враждебность к Сафари несафарийцев. Чтобы и у ветеранов и стажёров всегда оставалось ощущение, что они в нашем Братстве могут и должны что-то подправить и улучшить. По сути жизнь общины должна быть максимально многослойной, чтобы и малообразованец, и интеллектуал могли находить в ней что-то себе очень родное и близкое. Лишь тогда дальневосточный остров заполнит все их мысли и чувства и станет для них второй малой родиной.

Привыкнув к новой действительности, сафариец осознает своё тотальное одиночество во всём прочем окружающем мире, и островная альма-матер станет для него спасением и подпорой не только по своим внешним данным, а и по своей внутренней сути. Чтобы возникла подсознательная потребность регулярно приезжать на Симеон и отдыхать здесь телом, душой и разумом, заряжаться особой сафарийской гармонией и рациональностью.

Ну а если повзрослеть и помудреть не получилось, то тоже не беда, тем проще ему будет приезжать сюда в твёрдой уверенности, что средоточие мировой приятности, услужливости и занимательности находится именно здесь. И как ему самому повезло принадлежать к сафарийцам.

Как ни тянули мы с открытием ПТУ печатников, но в конце концов пришлось его сдавать госкомиссии. И к 1 сентября 1988 года Симеон уже принимал первых сто двадцать фабзайцев-первокурсников. И самые мрачные прогнозы по этому поводу немедленно стали сбываться. Быстро освоившись в новеньком общежитии, будущие печатники сразу же стали наводить свой порядок — на острове в три года случилось меньше подростковых драк, что произошли за те первых два осенних месяца.

Какое-то время Сафари хранило нейтралитет, ведь происходящее нас напрямую не касалось. Но потом симеонские учителя и преподаватели училища сами явились в Галеру с просьбой: «Помогите».

Наше внедрение в училище началось с показательного боя моих легионеров в его спортзале. Легионерские пары одна за другой выходили на площадку, и ошмётки их дубинок и доспехов разлетались далеко вокруг. Зато стоило тому же легионеру потом появиться в училище, как самое отпетое хулиганьё почтительно замолкало. Но это если под надзором, а без надзора подростковое буйство продолжалось пуще прежнего.