Книга Слово о Сафари, страница 69 – Евгений Таганов

— Неужели ты думаешь, что кто-нибудь захочет ставить палатки в этом болоте? — удивлялся Пашке барчук.

— Ещё и не оттащить будет, — отвечал ему главный командор.

Как только двухсотметровая дамба достигла чистой воды, Шестижен переправил туда два сварных железных понтона и соорудил на них широкий настил, получился плот-катамаран, на котором можно было медленно, но вернопередвигаться по всему озеру.

— Ну и чего мне смотреть там на эти камыши? — продолжал своё удивление Аполлоныч.

Пашка только снисходительно ухмылялся его неразумию.

Прошёл ещё месяц, и побывавший на озере Чухнов изумлённо ахнул — там красовались два маленьких, свеженасыпанных с катамарана островка. Уже к осени на них высадили несколько десятков деревьев и кустов: если природа не удосужилась обеспечить саму себя красотой, то помочь ей должны были сафарийцы.

Увеличившийся масштаб и разнообразие работ диктовали свои законы. Все мужчины-галерники теперь регулярно превращались в дежурных шерифов, чтобы сохранить на своей территории привычный порядок, ибо с прибытием четырёх студенческих отрядов (четвёртый специально был навербован в Хабаровске) ночующее население Сафари вместе с туристами-палаточниками превысило четыреста человек. Перед такой массой потенциальных нарушителей стушевался даже Адольф, отказавшись от своего главного шерифства, — был слишком горяч и злопамятен.

— Я их всех скоро калечить начну, — грозился он.

Поэтому бразды сафарийского правопорядка полностью перешли в мои руки. Наш Дэн Сяопин столько твердил мне о Сафари как о самостоятельном греческом полисе со всеми его государственными причиндалами, что я окончательно уверовал в это и вместе со стационарной бригадой легионеров-охранников принялся создавать тайную полицию и внешнюю разведку, чтобы всё было как у людей. Более того, после инцидента с Муней я вдруг ясно и отчётливо понял, как именно должен ими заниматься. Развивать силы безопасности не в сторону защиты Сафари от внешнего мира с плохими дядями и тётями, а этот внешний мир всячески оберегать от Сафари и лично от Пашки Воронцова.

Бригада легионеров набралась быстро. Несколько отслуживших своё афганцев, морячков, пограничников, которым зазорно было становиться в один испытательный строй с бичами и женатиками, с удовольствием согласились на лошадь с седлом и возможность не выходить из приобретённых в армии физических кондиций. Что я им немедленно и предоставил, отправив отрабатывать приёмы легионерского боя в «Горный Робинзон».

С тайной полицией тоже вышло не слишком сложно. Видимо, это свойство любых больших коллективов — всегда найдётся пара-тройка людей, желающих совершенно добровольно сообщать всё, что кто-то негативноесказал или сделал. Оставалось их доносительные порывы лишь систематизировать и как следует засекретить. Испытывал ли я при этом какие-либо угрызения совести? Да ни малейших! Во-первых, кто сказал, что узнавать чужие тайны — это плохо? Хочешь сберечь свои секреты — береги их, но никак не злись на того, кто проник в них. Во-вторых, тайный сыск — это нервная система любого многолюдного человеческого организма, чтобы своевременно сигнализировать о его малейшем внутреннем сбое. В-третьих, изъяв крикливую оппозицию из галерного обихода, мы тем более обязаны были иметь информацию о настроениях в своих низах.