Книга Слово о Сафари, страница 67 – Евгений Таганов

— Ну зачем же так дорого? Достаточно ста рублей.

— То есть как? — безмерно изумлялись потенциальные покупатели.

— В качестве лицензии на летнюю гостиницу. Зазываете в них постояльцев и обслуживаете их, — объяснял главный командор. — Половину платы берёте себе, половину в кассу Сафари. По-моему, справедливо.

— Да это же элементарная обдираловка!

— Как хотите.

Но сказав «а», нужно было сказать и «б», чтобы никто не подумал, что мы блефуем, и после майских праздниковшестнадцать летних домиков перешли в ведение зграи и Адольфовых жён. Мы сами наполнили их новенькими кроватями и столиками, а женские руки снабдили их нарядным бельём, ковриками и посудой. Плата за проживание в них была установлена на уровне лучших владивостокских отелей, причём расплачиваться нужно было живыми, не условными рублями. Понятно, что в большинстве своём наши «мотельчики», как мы их называли, стояли пустыми, но важен был сам факт их существования, и мало-помалу, особенно к концу купального сезона, образовался целый круг постоянных ночёвщиков, которые приезжали на выходные из Владивостока уже не с рюкзаками и палатками, а с одними зубными щётками и запасными носками.

Сами сафарийские фермерские потуги тоже постепенно превращались в туристический аттракцион. Большинство дачников переняло нашу склонность к монокультурам, и дачный массив вскоре превратился в длинные и узкие земельные делянки, где любознательные горожане могли получать представление, как именно выглядит та или иная сельскохозяйственная культура. Стационарный вид приобрели и огороженные выпасы для скота. На свободе осталась лишь небольшая отара овец и пара стай гусей, заменяющие собой газонокосилки.

Другую треть работников Пашка с наступлением строительного сезона оставил в галерных цехах трудиться на «экспорт», мол, как хотите, а выдайте мне стильную мебель, одежду и посуду, чтобы за них можно было получать не условную, а настоящую прибыль. После полугода зимних стараний эти вещи и в самом деле стали приобретать приличный товарный вид. Про первые кооперативы шли ещё только разговоры, поэтому мы выходили на свой «экспорт» сафарийским путём. В магазинчиках Галеры и купленных для дачников частных домах в Лазурном, Владивостоке, Большом Камне и Находке были выставлены под заказ образцы всей нашей продукции. Особенно нарасхват шли джинсы, постельное бельё, ювелирные побрякушки, фирменные двухъярусные кровати и угловые кухонные диванчики. Надо было видеть физиономию Севрюгина, когда на его калькуляторе вдруг в конце лета выскочила цифра 100 000 рублей чистой прибыли, собравшейся со всех этих торговых точек.

— Так и до миллиона когда-нибудь очередь дойдёт, — восторгался он.

Большая работа развернулась по наращиванию противоливневых подпорных стенок и возведению сразу нескольких фермерскихмодулей, второго летнего городка на месте стройотрядовского кемпинга, взяты под стеклянную крышу два первых пятака.

Из-за всего этого на второй очереди Галеры было занято не более одной пятой части мужиков. Бесквартирные дачники, понятно, роптали на снижение темпов строительства жилья, но кто их будет слушать? Как в первую зиму зграе больше всего хотелось отдельных квартир, так теперь захотелось бытового комфорта. Хороши были галерные приквартирные палисадники, но ещё лучше оказались доставшиеся мне и Севрюгину оранжерейные пятаки. Под двойной стеклянной крышей и непроницаемыми стенами из стеклянных блоков ты вдруг получал в своё полное распоряжение уединённый райский уголок, где мог сколько душе угодно баловаться с посадками субтропических растений.