Книга Слово о Сафари, страница 66 – Евгений Таганов

Долгое время, правда, многие ожидали какого-либо взрыва в Адольфовом семействе, вместо этого уже к лету обе жены родили по здоровому малышу, и Вера, новая сожительница Адольфа, принародно объявила, что Света снова может пускаться в бега, её младенца она вырастит точно так же, как своего. Естественно, что после таких слов гулящей жене бежать уже не было никакого резона. И первый официальный сафарийский двоежёнец Адольф мог со смехом всех троих своих детей величать родными если не по крови, то по поддельному способу жизни.

— А тебе не кажется, что этот наш красавец Казанова закладывает мину в сам принцип сафарийской семейственности? — спрашивал Вадим главного командора.

— Ну и закладывает, ну и что? — отвечал ему Пашка.

— А если у них дойдёт дело до развода?

— Пойдут с вещами на выход.

— А ты Адольфу уже об этом говорил?

— Если ему сказать, то он как раз развод и устроит.

— А как с вещами на выход, если он у нас прописан? — уточнял доктор.

— Он прописан в Симеоне по улице Первомайской, семнадцать. Там пусть и остаётся, — рассудил Воронец.

— Кстати, меня многие спрашивают, будем мы их прописывать в Галере или нет. Наша сказка про садовое товарищество в четырёхэтажном доме рано или поздно лопнет.

Это действительно могло стать серьёзной проблемой. Пока стройка была не закончена, ещё получалось как-то отговариваться её дачным статусом, но уже имелись дачники, которые жили и работали только в Галере, а их формальная прописка в других местахмогла закончиться судебным разбирательством. Поэтому, хорошо всё взвесив, Воронец с Севрюгиным пришли к выводу, что всех наших дачников необходимо обеспечить вторым жильём, чтобы можно было в случае разрыва отношений безболезненно от них избавляться. Отныне всякий продаваемый в Симеоне или в Лазурном частный дом покупался и оформлялся на кого-нибудь из галерников — за их счёт, разумеется.

— Да у нас нет таких денег! — первое, что они говорили.

— А ваш дачный взнос? На него и покупайте, — поясняли мы.

— Тогда, значит, галерная дача нам уже не принадлежит?

— Принадлежит, но уже в кредит. Ещё десять тысяч зачётных рублей, и она снова ваша.

— А зачем он нам, этот лазурчанский дом, вообще? — роптали отдельные «счастливцы».

— А у нас дачное товарищество наоборот, — отвечали зграйщики. — На даче мы живём, а основной дом становится дачей.

— Это значит, если что, вы нас туда в ссылку, как Замятиных? — допытывались самые ушлые из них.

— Именно так. А вы не подставляйтесь, и всё будет тип-топ.

— А как же с нашими правами человека и уверенностью в завтрашнем дне?

— Между прочим, даже в хвалёной Европе если все жильцы большого дома выступят против какого-нибудь дебошира, то его тут же выселят со всеми его правами человека в придачу. — Так, уже вполне откровенно, декларировали мы свою вызревающую сафарийскую идеологию.

Естественно, столь дорогие нерентабельные покупки были Сафари не совсем на руку, вернее, совсем не на руку, но другого решения этой проблемы мы просто не видели.

Ещё одна незадача вышла с домиками-шалашами. Многие хотели застолбить их за собой как частную собственность. Кое-кто даже подсчитал, что их себестоимость составляет полторы тысячи рублей, и не прочь был за них заплатить и две, и две с половиной тысячи рублей. У Пашки было, однако, своё мнение.