Книга Слово о Сафари, страница 64 – Евгений Таганов

Да и то сказать, Пашкина заветная мечта о двух первых безоблачных сафарийских годах, чтобы во всех нас накопилась энергия победителей, была выполнена, и теперь он как бы брал тайм-аут, давая Судьбе возможность отыграть у себя пару незначительных очков. Слишком крепко верил в своего ангела-хранителя, который не позволит из-за всяких мелочей расстроиться его грандиозным замыслам.

Ещё в первую зимовку у Воронца как-то прозвучала мысль, что не надо наше физическое вкалывание воспринимать слишком всерьёз. То есть кидайте бетон, пилите брёвна, доите коров, но относитесь к этому чуть-чуть театрально, как к спорту или как к музею ручных ремёсел, где нам отведена роль живых экспонатов.

Помнится, тогда этот грамм театральности принёс лично мне глубокое облегчение. Подобно Аполлонычу, я несколько тяготился чрезмерной серьёзностью всех наших фермерских потуг. Но, едва прозвучал намёк, что мы строим всего лишь большой туристский аттракцион для себя и других, всё сразу стало на нужное место. На аттракцион я был от всей души согласен. Ведь без лукавства, розыгрыша, обмана жизнь теряет половинусвоей привлекательности. Вымуштрованные Пашкой быть в своей квадриге абсолютно честными и добросовестными мы поневоле, для элементарного равновесия должны были в чужаков выплёскивать все свои невостребованные запасы лицемерия и коварства.

По инерции ещё продолжали раскручивать маховик фермерско-производственных работ, но к окончанию второй зимовки снова вспомнили про эту идею. И уже держали в голове купальный сезон и то, как нам максимально повытрясти карманы будущих отдыхающих, превратив Сафари в нечто суперпривлекательное и комфортное, перейдя от простых палаток и железных мисок за неструганым столом в более тяжёлую курортную категорию.

— Тысяча туристов — это пятьдесят тысяч рублей чистой прибыли, — с энтузиазмом подсчитывал Севрюгин.

— Разогнался! Они же все прибудут со своими кипятильниками и банками тушёнки, — в своей саркастической манере остужал его пыл Аполлоныч.

— А ты какой дашь прогноз нашим невиданным туристским прибылям? — спросил Вадим у главного босса.

— Если будет прорыв в новое качество жизни, то всё будет как надо, — отвечал тот.

Самое замечательное, что все галерники психологически тоже вполне готовы были к такому раскладу. Частично удалось преодолеть даже извечный российский лакейский синдром, когда услужение другому человеку считается чем-то крайне унизительным и недостойным. Официантки и уборщицы, дворники и сторожа, кочегары и сантехники — их общественный статус за зимовку в Галере, благодаря возможности раз в четыре недели попробовать себя на «белых должностях», существенно изменился и зависел уже не столько от непрестижности работы, сколько от общей культуры, уравновешенности поведения, безотказности в любом порученном деле.

То равенство оплаты между сантехником и академиком, которое год назад казалось совершенно фантастическим, было внедрено в Сафари как самое естественное явление. Более того, так как всё основывалось на самом интенсивном вкалывании за одинаковую, согласно своему разряду плату, то те, кому было слишком тяжело на бетоне или кирпичных работах, сами устремились в эти самые сторожа и уборщицы или искали какую другую незанятую нишу применения своим способностям.