Книга Слово о Сафари, страница 76 – Евгений Таганов

— Тебе чё, больше других надо?

Такие вольнодумцы после одного-двух предупреждений неизменно отправлялись с вещами на выход, мол, погуляйте пока, ребята, рано вам ещё в сафарийцы.

Иногда, впрочем, бывало и без предупреждения. Это когда речь заходила о наших женщинах. Служение Сафари подразумевало отсутствие таких глупостей, как супружеская ревность к другим сафарийцам. Когда галерников было мало, необходимости объяснять это не было даже качкам. Но вот счёт ночующим в гостевых каютах пришлым мужикам пошёл на десятки, и сразу возник этакий непринуждённый командировочный амурный флёр.

Но одно дело спринтерский роман с холостячкой, и совсем другое — с замужней сафарийской матроной. Едва некий заезжий музыкант вздумал в отсутствие Севрюгина приударить за его Ириной и публично несколько раз взял её шутливо под локоток, как не только вылетел из Галеры вместе со своими чемоданами, но на прощание был подвергнут приличной порке. Потом то же самое повторилось в отношении флирта за фермерской женой другого кавалера. Пошла, что называется, коллективная защита чести замужних сафарийских дам, и все симеонские донжуаны очень быстро выучились смотреть на галерных женщин с кольцом на руке как на существа совершенно бесполые, по крайней мере на всей островной территории.

Косвенным подтверждением правильности и привлекательности нашего образа действий стало заселение во второй очереди Галеры дополнительных гостиничных кают совершенно новой для нас публикой. Из двадцати пяти выпускников симеонской школы в институты и мореходки поступило лишь пять человек, а из оставшихся двадцати пятнадцать попросились на работу и житьё в Галеру. Вместе с моими легионерами они составили четыре наши первыемолодёжные бригады, второе сафарийское поколение, как мы их называли. Как ни странно, с ними нам было гораздо проще, чем с более возрастными стажёрами, ибо все галерные порядки они принимали как нечто непреложное. Скажешь в ночное дежурство — идут на дежурство, скажешь в командировку — отправляются за билетами, скажешь на выходные подселить к себе в каюту бесквартирного дачника — тоже без возражений.

В свою очередь и среди «стажёров по переписке» попадались иной раз совершенно выдающиеся экземпляры. Зою Львовну Синичкину ничуть не смутило отсутствие ответа из Сафари на свой запрос. В полном соответствии с Пашкиной доктриной ненавязчивого поэтапного проникновения, она в начале зимы прибыла на Симеон и попросилась на пару дней на постой в обычный поселковый дом. Без всяких рекомендаций проработала полмесяца в швейной мастерской Галеры, потом привезла из Хабаровска двух своих малолетних детей и приступила к заведованию сафарийской канцелярией. Выпускница Московского архивного института, она лихо расправилась с авгиевыми залежами наших бумаг и установила столь образцовое делопроизводство, что стала грозой не только для командоров, но и для крайкомовских чиновников, терзая их своим дотошным буквоедством.

Наслушавшись Пашкиных витийств, Зоя Львовна, к тому времени уже просто Львовна, энергично перевела их в прямые действия. Для начала самого Воронца, взяв под руки, перевела в два заново отделанных смежных кабинета, один из которых заняла сама. В Пашкином кабинете имелась, правда, и вторая дверь, но очень быстро он разучился ею пользоваться, пропуская всех посетителей лишь через чистилище владений Львовны.