Книга Слово о Сафари, страница 78 – Евгений Таганов

И началось! Тут к приятелю идёшь на день рождения и то голову свернёшь, выдумывая подарок, а то найди приличную вещь как бы для всех сразу. Не забывая при этом, что твой сосед, стоящий по разряду ниже тебя, может преподнести общине что-то более дорогое и эффектное.

Честно говоря, нам, шести- и пятиразрядникам, кого на первый раз коснулась эта дань в канун 1987 года, было не так проблематично. Несмотря на пустеющие полки и начинающуюся инфляцию, ещё можно было напрячься и купить какой-нибудь перстень с брильянтом или серебряный подсвечник и тем снять с себя заботу. Позже делать это было всё трудней. Но делали, вытягивали из себя и семьи все жилы, но делали, дабы не прослыть скупердяями и ловкачами, становясь попутно отменными знатоками живописи и прикладного искусства, чтобы уже за счёт собственного вкуса не только спасти семейный бюджет от непосильных трат, но даже заслужить славу тонкого ценителя прекрасного.

Однако Севрюгин продолжал оставаться в трансе: что со всем этим тщеславным барахлом делать?

— А мы их под стеклянную витрину — и на Променад, — отвечал ему Воронцов.

На фоне всего этого мажора тёмным пятнышком прошёл наш тихий расчёт с казиношниками. Негласно отстегнули им четыреста пятьдесят тысяч рублей в качестве процентов на их полтора лимона. Где, спрашивается, взяли? А просто Севрюгин с самого начала зубами и ногтями держался за них, не давая растратить.

— Вы такие богатенькие, что через год сможете нам и лимон по процентам заплатить, — пошутил по этому поводу посредник главного приморского авторитета по прозвищу Скипидар.

— Если через год вы сами этого захотите, то, может, и заплатим, — любезно ответил Павел Петрович.

У меня от его слов мороз по коже. Ну всё, думаю, долго ты, парень, уже на свете не поскипидаришь.

Потом это как-то улеглось, позабылось, и я даже нехорошо подумал о собственной мнительности. Как вдруг месяца через два Пашка без всякого видимого повода попросил показатьему досье на всех наших казиношников и найти ему пару крутых ребят-афганцев, сильно нуждающихся в деньгах.

Встречу с последними я ему организовал, а обо всём остальном мог только догадываться. Но о чём там, собственно, надо было догадываться? Что не сможет их на что-то нехорошее подбить? Что выберет самую безмятежную жертву? Что безукоризненно назначит день и час и способ сокрытия всяческих улик?

В общем, в один пасмурный день некая потрёпаная «мазда» с владивостокским номером съехала с парома на симеонский берег, там в неё подсел Воронцов, и с ним она без досмотра проследовала на сафарийскую территорию, промчавшись дальше в сторону заброшенного мраморного карьера. А ещё через неделю прошёл слух, что в краевом центре исчез один из «бригадиров», завсегдатаев галерного казино.

На этот раз самостийные следователи в Сафари не приезжали, хотя могли бы и приехать, как-никак второе исчезновение пришлось на те же примерно мартовские дни, что и исчезновение Муни.

— Твой абвер сработал? — усмехаясь, приватно спрашивал у меня Чухнов.

— А кто ж ещё? — в тон ему отвечал я.

— Ой, посадят!

— Ой, посижу и выйду.

И, довольные друг другом, мы расходились в разные стороны, и я знал, что если даже Аполлонычу не приходит в голову серьёзно подозревать, то не возникнет подозрений и ни у кого другого.