Книга Слово о Сафари, страница 88 – Евгений Таганов

— Ни одной капли крови пролито не будет, — торжественно пообещал Воронцов.

— Ну да, все враги будут задушены ватными подушками, — довольно подхватил барчук. — Или сожжены с помощью канистры бензина.

Вадим счёл за благо не продолжать эту пикировку, видя по глазам Павла, что тот уже принял нужное решение.

— Мне нужно место и время, где все рэкетиры будут в сборе, — попросил меня Воронцов, когда мы остались одни.

Это узнать было совсем нетрудно. И вот мы с Павлом в сопровождении десяти самых массивных легионеров входим в захламлённый двор и идём к ветхому пятистенку, откуда раздаются звуки гульбы новоявленных королей Симеона. Входная дверь, естественно, не закрыта, и мы беспрепятственно всей дюжиной проходим в дом. Слава богу, гульба шла без женщин, чисто мужской компанией, и уже в той стадии, когда реальность перед глазами пьющих чуть сдвинута и по смыслу, и в фокусе.

— Здорово, пацаны! — приветствовал уголовников сафарийский фельдмаршал.

— Здорово, коли не шутишь, — проговорил вожак, заторможенно наблюдая, как мои легионеры подковой охватывают их стол и продавленный диван с двумя стульями.

Дальше никто ничего сказать не смог. Говорил только Воронцов. Раньше он утверждал, что владеет лишь спринтерской дистанцией краснобайства, и так, в общем-то, всегда и было, но в тот вечер он одолел если не марафонскую, то стайерскую разговорную дистанцию. Один час и десять минут говорил, не закрывая рта, я специально по часам засекал. Главная хитрость заключалась в том, что он не говорил ничего вызывающего и в то же время давал понять, что хозяин здесь именно он. Заняв единственный за столом свободный стул, Павел первым делом налил себе и пятерым зэкам по стопарю водки, тут же чокнулся с ними и выпил, затем с аппетитом стал поглощать имеющуюся на столезакуску. Между взмахами вилки распорядился легионерам принести со двора скамью и сесть на неё. Рэкетиры трезвели буквально на глазах, ведь в руках у каждого легионера непременно были или нунчаки, или тонфа, или кастеты.

Павел же продолжал соловьём заливаться о перестройке и гласности, о производственных успехах Сафари и вскользь об уважительном отношении к пострадавшим от уголовного правосудия, о необходимости сделать жизнь рецидивистов ещё более героической, для чего нужна самая малость — периодический санитарный отстрел мирными обывателями этих самых рецидивистов. Наконец речь зашла и о холодном легионерском оружии, мол, ох уж эта мода на всё японское, ну а действительно, какой всё же силы удар у тех же нунчаков? Протянув руку, он взял у одного из легионеров нунчаки и извлёк из пластикового пакета, который всё время держал на коленях, верхнюю часть человеческого черепа (уж не Муни ли?). Поставив череп на стол, он нанёс по нему резкий удар нунчаками, череп с сухим треском раскололся на несколько частей. Секунд сорок царила отменная театральная пауза, ошеломлены были не только гости, но и легионеры. А Павел как ни в чём не бывало перешёл на тему урожая картошки и кормовой свёклы. Разлив и выпив до конца последнюю водку, он стал прощаться, поблагодарив рэкетиров за хороший приём и пообещав заходить к ним на огонёк почаще.

После чего наша дюжина спокойно удалилась. Едва выйдя за ворота, легионеры разразились безудержным хохотом — так им понравился весь этот маскарад.