Книга Последняя жертва озера грешников, страница 100 – Марина Болдова

— Бабушка точно будет рада гостям? — уточнила она.

— Увидишь, — усмехнулся Григорий. — Пришли, заходи. — Открыв дверь подъезда магнитным ключом, он пропусти ее вперед.

— Юля, вы не притронулись к варенью, а между тем, фейхоа — ягода для наших мест экзотическая.

— Бабуля вырастила куст сама, — добавил Григорий с гордостью.

Юля за столом чувствовала себя лишней: внук и Ида Ефимовна, как он представил бабушку, перекидывались непонятными ей фразами о каких-то людях. Уже после короткого диалога Григорий пытался объяснить Юле, кто есть кто, но она быстро запуталась — всех их было множество, и все они были как-то между собой связаны: родственно, дружески или по-соседски. Она перестала вникать в смысл этих диалогов, молча пила остывший чай (кстати, по вкусу — трава травой) и ждала, когда они наговорятся.

Относится терпимо к людским слабостям ее научил отец Арсений. Сейчас перед Юлей сидели два человека, любившие посудачить. Странным было то, что один из них — молодой человек, а никак ни скучающая в одиночестве старушка, дорвавшаяся до «благодарных ушей»: говорила в основном Ида Ефимовна, Гриша лишь изредка вставлял пару фраз. При этом, бросая на Юлю извиняющийся взгляд, он слушал бабушку, похоже, внимательно и улыбался искренне.

Вопрос о варенье застал Юлю врасплох, мыслями она уже успела «уйти» в другие реалии, в частности, вдруг в голову пришла идея взять с собой в табор Сокольского. Причиной такого решения стал факт его очного знакомства с Настей Баркан. То есть, дорожка к ней была им протоптана, да и не так страшно соваться одной к цыганам, которыми тебя пугали в детстве.

— Спасибо, Ида Ефимовна, я сейчас попробую, — Юля положила одну чайную ложку варенья в хрустальную розетку, которая стояла рядом с ее чашкой. Варенье и впрямь оказалось вкусным, Юля даже зажмурилась, до того хорошо «зашел» ей этот землянично-ананасовый вкус. Заметив лукавую улыбку на лице бабушки Григория, она смутилась, но та пододвинула ей ближе вазочку и кивнула — мол, бери еще. Наполнив розетку, Юля попросила еще чаю.

Куда-то делись напряженность, смущение и досада от потерянного зря времени. «Когда чувствуешь с человеком неловкость, прежде всего пойми — не в тебе ли причина», — сказал ей однажды Арсений, когда она пожаловалась, что трудно сходится с незнакомыми людьми. Так и есть, будь она сама проще…

— Юля, Гриша признался, что вы интересуетесь жизнью цыган? Признаюсь, он меня заинтриговал. Можно узнать о причинах такого интереса? — Ида Ефимовна сделала вид, что не заметила, с каким упреком смотрит на нее внук. А Юля поняла одно — болтун Сокольский успел поделиться темой с бабушкой, пока они вдвоем были на кухне.

— Бабуля, Юле информация нужна для работы, — попытался он сгладить свою вину, которую несомненно чувствовал.

— Вот как! Юля, вы — журналист? Или блогер, как мой внук, прости господи за ругательство? — вздохнула та.

— Я работаю в Следственном комитете, в информационном отделе.

— Вот! — Ида Ефимовна с торжеством посмотрела на Сокольского. — Профессия, достойная уважения! А ты…

— А я, бабуля, блогер, — со смешком произнес Григорий и подмигнул Юле. — И тем не менее, видишь, понадобился такому важному сотруднику органов. Юля, не обращай внимания, у нас давний спор о роде моей деятельности. Что ты хотела узнать?