Книга Другая сторона стены, страница 131 – Надежда Черкасская

К обеду я совсем расклеилась и мне даже начало казаться, что я простудилась. Ира, все это время внимательно наблюдавшаяза этими муками души, отправила меня в ближайшую аптеку за каким-нибудь сиропом, а оттуда велела идти в музей.

– Без тебя доделаем. Еще не хватало, чтобы ты свалилась с соплями. А Захарьин твой приедет – куда он денется. Ты же говорила, он там ездил на какие-то стрельбища и по лесу бегал. Так что не потеряется. Тара – цивилизованный городок.

– На игрища. Хоббитские, – я шмыгнула носом, – и он не мой.

– Ага, – Ира хрюкнула в дождевик, – мой. Иди давай, – она хлопнула меня по спине. – И чтобы я пришла и увидела тебя с кружкой чая под включенным обогревателем. Заодно, может, Захарьин твой в музей откуда-нибудь позвонит.

Увещевания Иры, как и аптечные лекарства, подействовали – я не заболела, но тревожиться меньше не стала. Когда наступил поздний вечер, и стало понятно, что Пашу сегодня можно не ждать, мы с унылыми лицами поели и разбрелись спать, почти ничего друг другу не говоря.

Спала я плохо, если это состояние вообще можно назвать сном. Из-за меня ворочалась и кряхтела Ира – она ничего не говорила, но я чувствовала, что ей тоже неспокойно, правда, больше за меня. Утро среды поприветствовало нас мелким дождем, пеленой тумана и сильной прохладой, так что пришлось надевать по две кофты и даже колготки под штаны.

Но нормально поработать нам не дали. К одиннадцати часам прилетели потерянные вчера археологи – они что-то громко обсуждали, махали руками, потом нырнули в раскоп под навесом и кричали друг на друга уже оттуда. По обрывкам фраз, которые до нас долетали, вчера у них было посвящение в археологи, во время которого их заставили раздеться до трусов и купальников, успешно обваляли в грязи и глине, а затем зеленкой поставили на лбу у каждого букву «А».

– В колдуны посвятили, – сказала я, – «Я мечу тебя углем от деревянного креста! Я мечу тебя, брат, знаком тайного братства!»[2].

– Это откуда, опять что-то про эльфов? – спросил Дима.

– Да нет, это другая книга. Там про деревенского мальчика-сироту, который попал на мельницу в услужение к колдуну. А звали этого…

– Доброе утро героям труда! – донеслось откуда-то сзади, сквозь дождь и пелену тумана. Мы синхронно обернулись, при этом я снова чуть не свалилась со стремянки, а Ира стукнулась головой о леса.

На дороге, ведущей к дому, стояли Болотов, Хвостов, геодезист Копанов, который появлялся раз в пятилетку, и несколькочеловек из строительной бригады, которая, видимо, сегодня решила начать попозже.

– Господи, это они, – Дима шумно втянул носом воздух, – поработать нормальным людям не дадут, сейчас опять какая-нибудь клоунада начнется.

Тем временем, расплывшийся в улыбке Болотов быстрым шагом шел прямиком нам навстречу, к чему мы были совершенно не готовы. При свете дня и вблизи я видела его впервые. Мужик как мужик – в какой-то мере даже симпатичный, от него за версту несло каким-то дорогим и, кажется, очень стойким парфюмом, из-под горловины джемпера, надетого под кожаную куртку, выглядывала золотая цепь. Как это банально!

Оглядев нас, Болотов уточнил направление своего движения и почему-то решил пришвартоваться к мусорной тачке, которая стояла рядом с Ирой. Подруга, кажется, неожиданно расцвела от этого внезапного проявления внимания. Дима тупо уставился на бизнесмена.