Онлайн книга «Другая сторона стены»
|
Мы прошли за ним в следующую комнату мимо темного бархатного дивана, канделябров на стенах и деревянных полок с книгами до самого потолка. За нами, стараясь не стучать по полу тростью, сильно хромая, шла Ангелина Николаевна. Через пару секунд мы все оказались в комнате с длинными тяжелыми портьерами, узкой кроватью, иконами в красном углу, еще большим, чем предыдущей, количеством книг и массивным резным бюро, над которым на стене висел поколенный портрет молодой красивой девушки с длинными волосами – сверху почти черными и собранными в прическу, внизу – спускавшимися на плечи завитыми локонами, цвет которых переходил в необычный красновато-медный. То же было и с глазами – издали они казались карими, но стоило подойти поближе, как их цвет менялся на коричнево-красный. Я подумала о том, что у художника был дефицит красок, а ехать за новыми было далеко. Рот девушки был маленьким, а губы нельзя было назвать полными, однако, тонкими они не были, к тому же, создавалось впечатление, что всё то время, пока с нее писали портрет, она о чем-то думала, и оттого слегка сжала губы, добившись этакого эффекта Джоконды. У нее был прямой греческий нос и аккуратные темные брови дугой, а белые руки, сложенные на фоне темно-коричневого платья с пышным кринолином – и правда, как у Джоконды, достаточно сильно бросались в глаза. Из украшений на ней были серьги с овальными жемчужинами и жемчужное же золотое кольцо. Надпись на маленькой черной табличке, сделанная золотыми буквами внизу, гласила, что на портрете изображена дочь полковника Николая Михайловича Кологривова – Софья Николаевна. Я быстро перевела взгляд на Пашу и увидела, что он застыл перед портретом девушки с совершенно благоговейным взглядом. Мне показалось, что, если бы сейчас началось землетрясение, он бы не заметил его и так и простоял бы у ее портрета, пока дом не развалился. – А это – портрет нашей местной знаменитости, – тихо сказала Ангелина Николаевна. *** Весь день меня преследовало одно желание – лечь. Именно поэтому было так странно лежать в темной каморке, выделенной нам с Ирой, отчаянно пытаться уснуть, но к часу ночи так и не суметь это сделать. Я поворочалась на своей узкой кровати, протянула руку и дотронулась до Иры, которая как-то особенно громко засопела – от прикосновения подруга тут жезатихла, издала звук, похожий на писк и отвернулась к стене. После ужина (или позднего обеда) директриса провела нам короткую экскурсию по музею. Помогал ей Паша. Из разговоров я поняла, что работают тут еще две сотрудницы, но сейчас они все в отпусках, и Ангелина Николаевна, несмотря на «определенные трудности», как она назвала свою хромоту, вполне справляется одна. Да, впрочем, в июле в музее будет тишина – приедут, быть может, пару раз какие-нибудь туристы из города, а, в общем, месяц обещает быть достаточно спокойным. Первая комната, которую нам показали после того, как мы едва выбрались из-за стола с животами, набитыми котлетами, пюре и заварными из местной кулинарии, была как раз той, в которой висел портрет красивой барышни. Уже тогда, когда мы впервые подошли к портрету, мне стало понятно, что именно об этой девушке, назвав ее «Черной Софьей» обмолвилась Оля из компании археологов. Вспомнился мне и убийственный взгляд, который бросил на нее Паша. |