Книга Дочь поэта, страница 19 – Дарья Дезомбре

— Привет. — Не спрашивая разрешения, она проскользнула мимо меня в сад, по-хозяйски взошла на крыльцо и только там обернулась, сняв очки и аккуратно положив их в белую сумочку. — Я за письмами.

— Какими письмами?

— Покойника. Мне. Кому они сейчас нужны-то?

Мне хотелось заметить, что и самому покойнику они были без особой надобности. Я даже знала, где они — в одной из тех коробок, которые я в свое время забросила на чердак. Спасибо мне. Будь я менее сентиментальна, они могли бы легко очутиться в ближайшем от дачи помойном баке.

— Хорошо. — Я прошла за Ниной на веранду. — Присядьте, я сейчас их достану.

Нина царственно кивнула, села за стол, сняла наконец свою шляпу.

— Может быть, чаю? — Все-таки она любопытный персонаж.

Еще один монарший кивок.

Я набрала воды и поставила чайник.

— Слышала, он вас уволил? Как раз перед смертью?

Я не повернулась. Пожала плечами.

— Вы слушаете сплетни.

— Поймите меня правильно, Ника. Естественное любопытство. Если так, то почему вы оказались в доме в день его гибели?

Я поставила перед ней чашку, улыбнулась — почти так же доброжелательно, как это умеет делать старшая из сестер Двинских (учусь, учусь!).

— Начнем с того, что меня не увольняли. Сентябрь — начало семестра в университете. Я просто собиралась вернуться к своим прямым обязанностям.

— Выходит, это мой Костик сбил вас с пути праведного. — Она порылась в сумочке и вытащила тонкую сигаретку. Не спрашивая разрешения, закурила, приспособив под пепельницу чайное блюдце. — По-моему, он даже меня подозревает. Совсем обезумел. Не успел выяснить со стариком отношения и теперь в ярости. Смешно.

Я засыпала в заварочный чайник чай, залила кипятком. Ничего не смешно, думала я. Мы до последнего надеемся, что человек, нас породивший, что-то поймет, почувствует. Скажет нужные слова. Ну, это-то, в случае старого ящера, дело как раз безнадежное. Но вот выяснить отношения… Я-то, по крайней мере, успела. Можно сказать, повезло. А вслух, повернувшись к Нине,заметила:

— А Костик-то ваш паренек не без навязчивых идей.

Нина весело рассмеялась. Смех рассыпался по закоулкам дома в официальном трауре, отскочил от завешенных простынями зеркал.

— Это он в меня. — Нина посмотрела мне прямо в глаза. — Подозревает всех, кто живет в этом доме. Сестер. Третью жену. Мужа Анны.

— Но не меня?

— Вы — пришлый человек. «Сui prodest» для вас не работает.

— А крючок на двери? — Я налила нам чай.

— Какой крючок?

— Плохо проинформирован ваш Костя. Ванна была закрыта. Ане с Алекс пришлось выбивать дверь.

— Действительно. — Она задумчиво стряхнула пепел с сигареты. — Не срастается. А окно? В ванной же есть окно?

Я кивнула.

— И его наверняка регулярно держат открытым. — Она задумалась. — Дом старый, вентиляции нет, влажность, краска трескается, облезает. Вы — девочка явно не спортивная… — Она с сочувствием оглядела мои формы.

— Спасибо.

— Зря иронизируете. Я только что вывела вас из круга подозреваемых. И себя, кстати, как женщину весьма корпулентную. Но вот другие девочки в этом доме, согласитесь, вполне могли бы…

— А может, это самоубийство? — светски поинтересовалась я.

— Самоубийство?! Олег?! — Она снова расхохоталась, легко, как-то очень молодо. — Никочка, я вас умоляю! Если вы читали его письма ко мне…