Книга Развод. Дальше - без тебя, страница 66 – Ария Гесс, Оливия Лоран

Экран перед глазами плывет, я не нахожу себе места. Меня разрывает от желания выйти из машины и сорваться на бег, знать бы только куда!

— Маша, скоро будем на месте, пять минут, — сдержанно, но твердо предупреждает Марк, немного отрезвляя меня строгим тоном.

— Где она?! — теперь я набрасываюсь на него. — Марк, где?!

— В каком-то заведении, — сжав зубы, отвечает он.

— Ты же знаешь, где, почему не говоришь?!

— Ты останешься в машине, я сам ее заберу, — будто не слышит меня, требует он что-то немыслимое.

— Нет! Даже не думай, я не останусь здесь!

Мой телефон разражается звонком, и я переключаю всё свое внимание на него. Звонит Мила.

— Мамочка, он меня нашел, он сейчас выломает дверь, мама…

Дикий ужас парализует всё тело. Я не слышу свой голос, когда пытаюсь ее успокоить, в голове только крик о помощи моего ребенка.

— Я заберу тебя, мы уже рядом, Мила, всё будет хорошо…

Машина резко тормозит. Мне кажется, я так быстро вылетаю на дорогу, но Марк каким-то образом оказывается уже около меня. Остаться и ждать я бы ни за что не стала, и он это прекрасно понимает.

Пробираясь сквозь толпу смеющейся молодежи, Марк тянет меня за руку к входу, откуда грохочет музыка. Мимо мелькают лица людей, а я как в тумане и на бешеном адреналине проталкиваюсь следом за Марком, который железной хваткой держит меня за ладонь.

Время тянется так медленно, внутри я умираю каждую чертову секунду, пока мы, наконец, не добираемся до внушительных дверей.

А когда они распахиваются по натиском Марка, и в глаза бросается силуэт моей дочери, я понимаю, что умираю я сейчас…

Угол комнаты в красных оттенках, испуганный взгляд, тушь, растекшаяся по ее красивому некогда светлому лицу, которое сейчас отдает синевой, разорванная рубашка, трусы, спущенные до колен…

Меня тошнит. Действую на инстинктах, когда вижу как какой-то ублюдок одной рукой держит мою дочь за шею, а второй что-то делает под ее юбкой. Я не думаю о том, что этот парень огромный, и он заметил меня.

Ярость застилает глаза до такой степени, что я себя не узнаю: хватаю его за волосы с такой силой, что готова с корнем их выдрать! Он орет, а потом в секунду замахивается, чтобы ударить, как его руку перехватывает другая — уже привычная и родная.

Марк в секунду скручивает ублюдка и прижимает его к полу так, что тому только и остается, что лишь барахтаться, да материться.

Подлетаю к Миле, щупая ее лицо, тело, поправляя волосы.

— Все хорошо, родная, мама здесь, — прижимаю ее к груди, чувствуя бешеное сердцебиение и всхлипы.

Ее или мои… не знаю. Все смешивается в единое месиво страха, боли и злости.

— Держи, — Марк протягивает мне свой пиджак, пока удерживает мужчину, и я с благодарностью принимаю его.

Мила тем временем приводит себя хоть немного в порядок, а потом закутывается в пиджаке Марка.

— Спа-спасибо, — голос дочери дрожит, и осознание того, какой ужас ей пришлось пережить полосует по сердцу и злит еще сильнее.

— Мы едем домой, Мила. Ко мне домой, и это больше не обсуждается, — строго говорю я, смотря в испуганные, полные страха, глаза дочери.

Она часто кивает, не пытаясь выбраться из объятий, а только крепче сжимает пальцами мои плечи и снова утыкается лицом в грудь. Я глажу ее волосы, стираю слезы с лица, а затем осторожно веду ее к выходу, но как только мы подходим к двери, она резко распахивается, и в комнату врывается, словно ураган, Паша.