Книга Развод. Дальше - без тебя, страница 68 – Ария Гесс, Оливия Лоран

— А где Марк? — спрашиваю, когда оглядевшись, не нахожу его взглядом.

— С кем-то постоянно на телефоне, он очень злой, что у вас произошло?

Плечи Милы уже не сотрясаются. Она не всхлипывает. Просто молча сидит, не притрагиваясь к еде, лишь греет ладони, сжимая кружку чая.

— Давай потом, Лид, не хочу на неё давить.

Мила смотрит не на меня, а куда-то перед собой, и вдруг сама начинает рассказывать:

— Нас с Расулом Ангелина познакомила… — почти шёпотом произносит она. — Сказала, что мне не нужны парни, мне нужен мужчина. Серьезный, взрослый, а я поверила ей. Она сказала, что хорошо его знает. И он так красиво ухаживал за мной. Я влюбилась, мам.

Сжимаю ладони в кулаки до боли, до вонзившихся в кожу ногтей, но не перебиваю, слушаю.

— И когда мы перешли этап свиданий, он начал настаивать на близости. Не принимал слова «нет». Я всегда находила, как отказать, пока… — Мила снова всхлипывает, а кружка в ее руке с грохотом оказывается на столе, плеснув несколькими каплями на скатерть.

— Боже, ты не обожглась? — встрепенувшись, убираю ее руки, пока Лида вытирает стол.

Спрятав лицо в ладонях, она снова начинает плакать, и я обнимаю ее. Говорить, уткнувшись мне в шею, видимо, становится легче, потому что остальную часть рассказа она проговаривает быстрее.

— Он что-то подсыпал мне одним вечером, когда я пошла с ним в его клуб. Я почти ничего не помню, но мне сразу стало жарко, голова кружилась, а потом пустота. Утром я проснулась без одежды в его квартире, а рядом никого. Я звонила ему, писала, пыталась узнать, что произошло, но он лишь отпирался, что все было так, как и должно было.

Слеза стекает по моей щеке. Хочется взвыть от бессилия! Я допустила это! Я допустила то, что случилось с моей дочерью! Нужно было взять и держать ее под своим контролем, как я и делала до этого!

Но… Что бы это изменило? — кричит внутри внутренний голос.

Рано или поздно Мила должна была понять, что беспокойство матери относительно жестокости стороннего мира по отношению к своему ребёнку не беспочвенно! Проглатывая горечь, я продолжаю слушать, поглаживая ее по спине.

— Когда в один вечер мы снова встретились, и он полез ко мне, я хотела уйти. Он не пускал. Тогда я сбежала, а после этого получила целую кучу своих… фотографий без одежды, — ее голос ломается, а тело трясет.

— Он шантажировал тебя, — не спрашиваю, утверждаю. — Почему ты не рассказала никому?

— Разве могла? Он обещал разослать эти фото всем моим контактам, я очень боялась!

— Ублюдок, — слышу за спиной голос Марка. — Я решу, Мария. Ты можешь об этом не переживать, я заставлю эту тварь пожалеть, что он родился таким ублюдком на свет.

Киваю, мысленно соглашаясь с каждым сказанным им словом.

— Мам, я очень хочу спать.

— Конечно, я постелю тебе, посиди пока с Лидой.

— Иди сюда, я тебе ещё не давала попробовать свои овсяные печенья с шоколадной крошкой, — Лида пытается подбодрить и отвлечь мою дочь.

— Вы что, — всхлипывает Мила, — сами их пекли? Мама тоже любит печь, но раньше я не особо любила, когда она это делала. Почти не ела, чтобы не поправиться, но когда мы перестали жить вместе, я очень по ним скучала…

Услышанное за спиной заставляет сердце сжаться и одновременно наполниться теплом. Только потеряв можно по-настоящему начать ценить что-то.