Книга Мой друг, страница 56 – Оливия Лоран

— Дыши, Ми, — требую настойчивее, чем следует. — Я тебя не съем, — предупреждаю уже мягче.

Дурея от накатившей похоти, целую скулы, щеки, спускаюсь к шее, вызывая первые непроизвольные стоны. Перехожу на ключицы, облизывая и посасывая нежную кожу. Руками обхватываю тонкую талию, веду по спине, растирая покрытое мурашками тело. Отстраняюсь лишь для того, чтобы посмотреть в глаза, но стоит взглянуть на ее рот, оторваться уже не могу.

Ворую воздух, кусая пухлые губы, и рвусь языком глубже, пробуя ее на вкус. Кайфую от сладкого аромата, заполняющего чувствительные рецепторы. Мила всё так же дрожит, но отвечает с неменьшей отдачей. Посасывает язык, даже не догадываясь, какой тем самым эффект на меня производит.

Теряя контроль, толкаюсь напряженным пахом, прижимая ее к окну, трусь неспешно и плавно, боясь напугать еще больше. Глажу острые лопатки, нащупываю застежку бюстгальтера и, когда удается с ней справиться, откидываю лишнюю деталь в сторону.

Осознавая, что лишилась своей спорной тканевой защиты, Мила замирает и, в попытке закрыться и облегчить свое состояние, припадает ко мне вплотную. Ожидаемо, реакция обратная у обоих. По оголенным нервам прошибает очередью разрядов, спазмами стягивает всё тело, а в отдельных частях с особо мучительной силой и даже болью.

Спохватившись, пытается отодвинуться, но тут же стремится обратно, смущаясь своей обнаженности. Не позволяя укрыться в объятиях, приподнимаю за бедра и сажаю на подоконник. Вклиниваюсь между разведенных ног и захватываю ртом упругий сосок.

Блядь…

Ощущения запредельные… Вырывает с корнем все недавние представления. Всё, что гонял в голове, когда позволял себе фантазировать, тухнет в сравнении с крышесносной реальностью.

— Охренеть… — выдаю, контуженный своими реакциями. — Ми, охренеть, ты вкусная, — и я реально улавливаю вкусовые оттенки ее гладкой кожи.

Протяжным страстным стоном, что слетает с ее приоткрытых губ, выпускает на волю изголодавшегося внутри меня зверя. Разносит в щепки остатки разума. Разрушает окончательно.

Жадно скольжу языком, ненасытно посасывая затвердевшие вершины, облизываю каждый сантиметр обнаженной груди, оставляя мокрые следы на коже. Сжимая ягодицы, впечатываю ее в себя намертво, трусь ширинкой уже настойчивее, накручивая амплитуду движения до необходимой скорости.

— Тёма…Тём, — шелестит взволнованно, кусая губы. — Подожди…

Стонет на пределе чувств, задыхаясь от отзывчивости собственного тела. Сама же пальцами впивается в плечи, царапает по шее, затылку, прижимается ближе, не собираясь останавливаться.

Совсем обнаглев, запускаю руки под резинку джинсов сзади. Нащупывая тканевую полоску трусов на ягодицах, миную ее и рвусь ниже, насколько позволяет ее сидячее положение.

Интересно, если бы на ней было платье, смог бы тогда сдержаться?

Сладкие всхлипы моей Ми прошибают волной адского дикого возбуждения. Давление в штанах достигает своего предела.

По участившемуся дыханию и прерывистым вздохам распознаю ее приближение к стремительной разрядке. Впиваюсь в раскрытые губы, имитируя языком глубокое проникновение. Сам на пределе, едва держу себя в руках, но в погоне за ее вершинным кайфом, стопорю свои реакции. И когда она, вскрикивая на пике удовольствия, содрогается всем телом и достигает оргазма, впитываю вибрации ее приглушенных стонов, что рикошетят в меня и несутся по всему организму, воспламеняя каждую клетку.