Книга Сидеть, лежать, поцеловать, страница 78 – Изабель Зоммер

— Твоей девушки? – София была немного сбита с толку. Робин не сомневался в том, что благодаря его родителям бывшая девушка была в курсе всех событий относительно его бурной любовной жизни, по крайней мере, в курсе которой были сами родители. София понимала, что после их расставания он вел отнюдь не монашеский образ жизни. Но впервые он привел сюда женщину и назвал ее своей девушкой. София быстро взяла себя в руки и даже выдавила подобие улыбки, которая могла бы выглядеть естественно, если бы Робин не знал ее так хорошо.

— Ах, чудесно! Конечно, познакомь нас.

А потом она удивила его тем, что, приподнявшись на цыпочки, просто обняла его. Робин резко вдохнул – с момента их расставания они не были так близко, но он не придал этому никакого значения.

— Рада за тебя, что ты кого-то встретил. Но вижу, что я уже не в курсе всего, что происходит в твоей жизни. Надо нам как-нибудь встретиться и спокойно поболтать обо всем, в кафе или у тебя дома. Не имею ничего против твоих родителей, но наедине и когда никто не стоит за спиной, болтается лучше. – И прежде, чем он успел понять, что происходит, она поцеловала его. Не в губы, но совсем рядом в щеку. Ее руки при этом обхватили его голову. Слишком близко, чересчур. Она не та женщина, с которой ему хотелось бы такой близости.

Но София не просто так бросилась ему на шею. Он понял это по насмешливому подрагиванию ее полных губ еще до того, как услышал за своей спиной покашливание Милы.

Робин находился в страстных объятиях Софии.

Можно было спокойно добавить эту картину в список под названием «Топ 10 вещей, которые я хотела бы увидеть меньше всего на свете». Причем еще до других картин, таких как «Новая девушка Тома выбирает платье в моем салоне» или «Балу страдает кишечным расстройством, и мне приходится купать его в душе после прогулки».

Закуски, которыми я набивала себе тайком живот в туалете до тех пор, как в дверь не постучали нетерпеливые гости, готовы были выпрыгнуть обратно.

— Видишь, как они идеально подходят друг другу, – прошипел мне сзади в ухо злобный голос. – Робин, возможно, сейчас не осознает этого, ему нужно нагуляться, выбеситься, но София как была, так и останется для него единственной подходящей женщиной. Конечно, пока он этого не поймет, пусть тешится ничего не значащими интрижками.

Опять удар. Почему я должна быть вежливой, если со мной здесь обращались настолько грубо? Отношения между мной и его родителями было уже не спасти, да и терять нам нечего. Поэтому я резко обернулась к его матери:

— С Вами что-то не так? Почему Вы все время подкрадываетесь ко мне сзади и льете в уши яд, как переодетая ведьма? Можете оставить Ваши жалкие попытки.

Краем глаза я заметила, что Робин взял Софию за запястья и убрал ее руки со своей шеи и оттолкнул ее от себя. Он выпустил поводок Балу, и тот стал волочиться за псом, что не было бы проблемой, если бы Балу в этот момент не открыл для себя фуршетный стол.

Балу, типичный лабрадор, помимо других собак и людей больше всего любил еду, причем неважно, предназначена она была для собак или для людей. Я видела приближающуюся беду. Предстоящие события, как в замедленной съемке, предстали моему внутреннему взору.

— Балу! Сидеть! Место! Фу! – попыталась командовать я, но ничего и никто не мог оставить громадного лабрадора, вошедшего в режим «еда» и обнаружившего съестное. Неудержимый, как стихия, он бросился на изысканные закуски, слизывая языком творения из лосося и цуккини. Неистово размахивая хвостом, потому что ему было очень вкусно, пес решительно встал передними лапами на стол, чтобы без стыда и совести есть прямо с тарелок.