Книга Инструкция по расставанию, страница 44 – Саломе Бодино

— Нет, мой друг поживет у меня, пока мы не найдем квартиру побольше, – ответил сосед. – Ему всего двадцать два года!

40

Когда Лола вернулась домой, Виктор неподвижно, словно прикованный, лежал на диване. Она села рядом с возлюбленным.

Он схватил ее за руку с таким видом, словно прямо сейчас может испустить последний вздох.

Лола встала, открыла окна, задернула занавески и вернулась к дивану, который превратился в постель больного. Крушение счастья в конце концов нашло и физический облик. Теперь всегда казалось, что Виктор вот-вот рухнет, даже когда он стоял.

— Пойдем куда-нибудь поедим, – сказала Лола, помогая ему подняться.

Сил им хватило только на то, чтобы перейти улицу и рухнуть на стулья в тайском ресторане напротив.

— Надо было идти к Мэну.

— Нам полезно немного отклониться от привычного сценария, – произнесла Лола, но пожалела о сказанном, как только слова вылетели у нее изо рта. Ей хотелось развеяться, проветриться, отвлечься, но менять ничего не хотелось, или, скорее, хотелось изменить все, лишь бы ничего не терять.

Они заказали ровно то же самое, что обычно брали у Мэна (вот только суп на этот раз был тайским), и молча приступили к ужину (потому что вели бесконечные диалоги внутрисамих себя и сами с собой).

Когда с едой было покончено, официант принес им счет. Лола втайне надеялась, что Виктор возьмет его первым, но не для того, чтобы оплатить– они уже давно преодолели этап ухаживаний, – а чтобы совершить хоть какой-то поступок. Виктор, как по волшебству, придвинул счет к себе.

— Странно, нам посчитали равиоли по пять пятьдесят, а в меню они были по три семьдесят…

— …

Подозвав официанта, Виктор повторил то, что только что сказал Лоле.

— Вы смотрели дневное меню, месье.

— Нет-нет, я смотрел красноеменю.

Официант перевернул красную папку меню и показал на этикетку «ДЕНЬ», а затем сделал вид, будто у него появились другие дела, чтобы дождаться, пока к Виктору вернется самообладание.

— Но ведь… – прошептал Виктор.

— Но ведь что? – очень холодно спросила Лола.

— Но ведь, если бы я это увидел, мы могли бы взять что-то другое, так что…

— Что?

— Так чтоони могли бы пойти навстречу…

— Навстречу?

— Что-то не так?

— А тысам не хочешь пойти навстречу?

— Ты правда думаешь, что сейчас подходящее время для ссоры?

— Не хочешь хотя бы разв жизни поступиться принципами? Чтобы не усложнять. Чтобы сделать мнеприятно.

— Может, успокоишься?

— Посмотри на себя: ты же всегда все усложняешь, ты ни разу в жизни не напрягся,ты даже не в состоянии найти работу. Видел, как я впахиваю? Думаешь, я знаю, куда в итоге приду со своей проблемойисследования? Думаешь, у меня есть время торговаться из-за евро восемьдесят за равиоли с креветкой? Думаешь, я от этого всего становлюсь счастливее?

— Ты с ума сошла?

— Пойдем домой.

Лола не была разочарована, она не устала на работе, она не ждала, что они заживут как-то иначе. Она была истощена.

Может быть, утекающее время на самом деле играет против них? Лола в этом сомневалась. Они любили друг друга не потому, что хотели восполнить то, чего им не хватало в детстве, а наоборот, потому, что умели делиться любовью родителей. Поэтому и жили в радости, поддерживая невероятно тесную связь друг с другом, ведь ничто не казалось им более интимным, чем единение с партнером.