Книга Игра в сердца, страница 124 – Сэнди Бейкер

— Нет, что ты! Ты рассказываешь очень интересные вещи. – Дэниел смотрит на волчицу и склоняет голову набок, вскидывает брови, и волчица смеется. – Ну ладно, сознаюсь: чуть-чуть.

— Я вовсе не собирался читать тебе лекцию об африканских животных.

— Я знаю. – На самом деле я этого не знала, просто так принято реагировать на самоуничижительные замечания.

— Я просто… хотел произвести впечатление, а в итоге вел себя как напыщенный осел. – Тут волчица Эбби прыскает – и клянусь, я вовсе не хотела быть жестокой. Дэниел тоже смеется. – Рад, что тебя так веселят мои оплошности, – говорит он.

Тут я понимаю, что нельзя спускать его с крючка, и отвечаю:

— Не в этом дело. Просто… я рада иногда видеть тебя настоящего, Дэниел, а не напыщенного осла, каким ты порой кажешься. – На самом деле «всегда», а не «порой», но я решаю проявить великодушие.

— Я не очень-то умею общаться с женщинами, – говорит он.

— Что? – Я поражена, и это отражается на моем лице.

— Это правда. Поэтому я и приехал на шоу. Я вроде бы умею разбираться в людях… или умел. Но у меня никогда не было серьезных отношений. Два-три свидания максимум, и девушки перестают отвечать на мои звонки или придумывают неубедительные отговорки, чтобы больше со мной не видеться. Клянусь, каких только предлогов я не слышал от лондонских женщин. В общем, когда я раз десять так обломался, мне вдруг пришло в голову, что, возможно, проблема во мне.

— Ясно.

— И вот я приехал сюда, в такую даль, но, боюсь, тут происходит то же самое.

— В смысле? – спрашивает Эбби.

Дэниел снова смотрит в пустоту. – Я чувствую, что обидел Дафну… та глупость на мосту…

— Это была не глупость, а паническая атака.

— Нет, нет, я про свою реакцию. Это была глупость, но я не знаю, как загладить вину, а теперь она меня презирает.

— Не думаю, что она тебя презирает, Дэниел.

— Думаешь.

— Нет.

— Я часто вижу, что ты смотришь на меня и хмуришься, а когда пытаюсь тебя рассмешить или вовлечь в разговор, у тебя на лице появляется такое выражение… Примерно как сейчас.

— О, – говорит волчица Эбби и подносит к лицу ладони.

— Я тебе вообще нравлюсь? Хоть чуть-чуть? – спрашивает он. Он застиг меня врасплох. Что я могу сказать? Мне надо отреагировать за долю секунды: промедление меня выдаст. Но сейчас кажется, что эта доля секунды длилась тысячелетие; я раздумывала, сказать ему правду или нет. В итоге решила быть добрее (то есть соврать).

— Конечно, нравишься.

— Тогда почему ты все время держишься особняком и постоянно хмуришься?

Тут я решаю соврать и в то же время сказать правду. Самая большая ложь со дня моего приезда в Австралию в обертке из самой чистой правды.

— Потому что я очень не уверена в себе. Я не самая красивая женщина в особняке и далеко не самая умная. Во мне нет ничего особенного, у меня по-прежнему целый список невыполненных целей на жизнь… для женщины своего возраста я ничего путного не добилась.

— Неправда, Эбби, ты не некрасивая. Ты очень привлекательна. Умеешь стоять на своем в споре, никогда мне не уступаешь. Поэтому ты мне и нравишься.

Именно этого я и добивалась – точнее, должна была добиться по замыслу Роберты, оказавшись в двойке финалисток. Осталось лишь согласиться с ним, и он у меня в кармане.

— Что ж, спасибо. Это… спасибо, Дэниел.