Книга Игра в сердца, страница 136 – Сэнди Бейкер

— А, вы об этом… ну, да?

— Дэниел, это не викторина, где надо угадать правильный ответ. Хочешь ты иметь детей или нет?

— Хочу.

— Сколько?

— Ох… одного или двух, наверно… – Что-то я сомневаюсь. Дэниел ни разу не говорил, что хочет детей: ни мне, ни кому-то из волчиц. Мама снова поджимает губы. – А может, больше. Все будет зависеть от моей жены… то есть от Эбби… как она захочет… если я… или она… короче…

— Хм-м, – хмыкает мама, а Дэниел, кажется, начинает паниковать.

— Бедняга, – говорю я. Мало того, что он продемонстрировал всю глубину своей поверхностности (если так можно сказать), его уделала пенсионерка из любительского театра!

— Дэниел, извини, но мне пора. Наш разговор был очень… познавательным. Мне есть о чем подумать, – произносит мама таким тоном, будто мы в любовном романе эпохи Регентства и ей решать, будем мы с Дэниелом вместе или нет.

Как и мне, Дэниелу не светит карьера игрока в покер: облегчение отображается на его лице.

— Хорошо. Что ж, спасибо… за ваше время. Был очень рад с вами познакомиться, миссис… э-э-э…

— Джонс, – отвечает мама.

— Да-да, конечно, я помню. Просто из головы вылетело. Вы уж меня простите.

— Всего хорошего, Дэниел. – Мама отключается, не дослушав прощания Дэниела, и тот растерянно смотрит в экран, затем закрывает глаза и вздыхает. Он явно упрекает себя за провальный диалог, и мне становится его жалко. Он не ужасный человек, нет. Если кто и ужасен, так это мы трое, что сидим здесь, как марионеточники со страстью к подглядыванию, и смеемся над мужчиной, который вправду верил, что говорит с будущей тещей.

Это мы над ним потешаемся.

Разумеется, я – то есть Анастасия – занимаюсь этим уже много лет, злая сатира – мой хлеб. Но критично отзываться о моих подругах-волчицах становится все сложнее, а теперь, кажется, настал поворотный момент и в отношении Дэниела. Я вспоминаю национальный парк и наш разговор о его любовных неудачах, вспоминаю, как он корил себя за назидательный тон, и прихожу к довольно неожиданному заключению.

Дэниел – тоже человек.

Не успеваю я до конца осмыслить это открытие, как начинается запись видеозвонка Дэниела с родителями Каз и ее братом Дазом. Тут мне становится ясно, почему Каз называла себя тихоней в семье.

Я делаю заметки и на ходу придумываю смешные фразы для поста, но голова занята другими, тревожными мыслями. Если теперь я сочувствую Дэниелу, в конце сезона мне придется столкнуться с настоящим внутренним противоречием.

— Я был рад познакомиться с твоей мамой, – говорит Джек.

— И я рада. Хорошо, что вы познакомились, хоть и заочно.

— Отправлю ей цветы в благодарность. Она отлично справилась. Я и не ожидал.

— Я очень по ней скучаю.

— Представляю, – отвечает он и проводит пальцами по внутренней стороне моего запястья. – Осталось недолго.

— Да. – В голове, натыкаясь друг на друга, роятся тысячи мыслей и эмоций. Беспорядочный вихрь смятения. Мне тревожно и стыдно, но я рада и взволнована. Джеку надо срочно перестать меня гладить, иначе мы займемся этим прямо в аппаратной. Так сказать, потеряем всякий контроль в комнате, откуда контролируем все шоу!

— Эбс? – Джек обеспокоенно смотрит на меня. – Мне знаком этот взгляд. О чем думаешь? – Он смотрит на мой хмурый лоб, а затем мне в глаза.

— Если выяснится, кто я на самом деле – я сейчас серьезно, – Дэниел будет выглядеть полным дураком.