Книга Игра в сердца, страница 50 – Сэнди Бейкер

Вслед за Гарри и Дэниелом поднимаюсь по узкой крутой лестнице на верхнюю палубу и вижу Джека. Тот разговаривает с женщиной – видимо, с капитаном яхты: полагаю, это она, так как на ней белоснежная отглаженная и накрахмаленная форма, эполеты на плечах и капитанская фуражка. Проходя мимо меня, она улыбается и спускается по лестнице, наверно, чтобы вывести судно в лазурные воды Сиднейской бухты.

— Мы готовим сцену, – говорит Джек и показывает место, куда мы должны сесть. Декоратор наносит последние штрихи. Взбивает подушку и кладет рядом с остальными подушками, окидывает сцену критичным взглядом, кивает Джеку и Гарри и уходит.

Гарри выходит вперед, но я неотрывно смотрю на Джека. Тот отошел в сторону и стоит, облокотившись на перила, как обычно, растрепанный и неотразимый, черт его дери. Сегодня на нем футболка без надписи, но с глубоким треугольным вырезом. Я разглядываю этот вырез, и тут гудит рожок и яхта отправляется в путь.

— Окей, – говорит Гарри, привлекая мое внимание. – Это ваше первое свидание один на один…

У меня подкашиваются коленки. Вчера вечером меня предупредили, что нас с Дэниелом ждет тет-а-тет, и я на всякий случай повторила биографию волчицы Эбби. Хотя, упоминая о предстоящих съемках, Джек использовал слово «разговор», а не «тет-а-тет». Большинство свиданий один на один на шоу заканчиваются обязательным поцелуем, а чего мне совсем не хочется, так это целоваться с Дэниелом, особенно в присутствии Джека. Может, мне повезет и я задохнусь от запаха одеколона Дэниела прежде, чем он меня поцелует? Уж лучше прокатиться на австралийской скорой, чем поцеловаться с этим Одиноким Волчком.

Гарри продолжает:

— Спрашивайте, о чем обычно спрашивают, когда хотят узнать друг друга… где родился, вырос, о чем мечтаешь, что нравится и так далее. И обязательно скажите «какой прекрасный вид».

— Любой каприз за ваши деньги, господин режиссер, – отвечает Дэниел, и меня начинает воротить от него еще больше.

Мы садимся на подушки. Я делаю вид, что поправляю шорты, а сама отодвигаюсь подальше от Дэниела, который уселся практически мне на колени. Гарри кричит «мотор!» и машет стюарду, который заходит в кадр и наливает нам шампанского. Время десять утра. У меня еще не переварились съеденные на завтрак батончики-мюсли – точнее, то, что в Австралии продают под видом батончиков-мюсли, – а теперь я должна пить шампанское и любезничать с этим индюком-банкиром. От всех этих мыслей меня начинает подташнивать, а может, виной тому яхта, покачивающаяся на волнах в бухте.

— Итак, Эбби, – говорит Дэниел и смотрит мне в глаза вроде бы с глубоким интересом, – расскажи о себе?

О господи. Не знала бы, подумала, что мы снимаем мыльную оперу, американскую, где герои долго молчат и пристально друг на друга смотрят.

— О себе? – Хороший вопрос, Дэниел. Я в панике осознаю, что все, что я знала о волчице Эбби, просто стерлось из моей головы, как в страшных снах, когда приходишь на экзамен и понимаешь, что забыла все, что учила.

— Ну да, – отвечает он и придвигается ближе. Не может быть, чтобы я ему нравилась: я для него слишком обычная. Что за игру он затеял? – Расскажи мне все. Что отличает тебя от других?

Мой мозг наконец просыпается, и на меня снисходит волна покоя. Я перевоплощаюсь в волчицу Эбби.