Книга Игра в сердца, страница 65 – Сэнди Бейкер

Он прерывает меня, подняв руку.

— Я все понял. Не беспокойся.

Он снова поворачивается к выходу. В этот раз я его не останавливаю, а он даже не прощается.

Дверь за Джеком закрывается, а я смотрю на телефон на карточном столике. Я все сделала правильно. Если Джек действительно верит, что Дэниел меня интересует, значит, он совсем меня не знает и никакие мы с ним не друзья. А этот новый поворот событий… Кажется, я начинаю ненавидеть Роберту, хоть и издалека. Может, разразится торнадо и ее прихлопнет домиком, принесенным из Канзаса?

А Джек… кажется, он так расстроился, обиделся и разозлился… Все перечисленное сразу.

Но я же поступила правильно, да?

— Ну что, Эбби, – говорит ассистентка продюсера Карли, – расскажи, что тебе больше всего нравится в Дэниеле.

Обязательно надо было начинать с самого сложного вопроса? Я сижу перед камерой и снимаю свое «признание», в котором должна раскрыть свои самые сокровенные мысли (то есть не свои, а волчицы Эбби) миллионам зрителей по всему миру. Из всего притворства, на которое мне пришлось пойти, включая притворство перед Дэниелом, эти «признания» – самое трудное. Камера очень близко, а из просмотра ежедневных съемок и чернового монтажа мне известно, что она увеличивает каждую пору.

Любой нюанс мимики и взмах ресниц, все, что я говорю и как я это говорю, запечатлевается на камеру и выставляется напоказ перед всем белым светом. Я не нравлюсь себе даже на фото и постоянно прошу Лизу удалить фотографии, которые она делает, но теперь поняла, что то, что я прежде принимала за скромность, – на самом деле тщеславие.

Да-да, Эбигейл Джонс тщеславна, как и любая другая женщина. К вашим услугам.

А главное, для съемки этих признаний выбирают не то что бы уединенное место: мы сидим в углу сада, где съемочная группа возвела перголу и завесила ее искусственной зеленью. Это выглядит очень дешево и кринжово, и все равно мы у всех на виду. По опыту знаю, что любой, кто захочет услышать, – то есть все остальные волчицы – легко это сделает.

Мне также не особо легче оттого, что Джек здесь: он стоит, прислонившись к ограде и сложив руки на груди, хмуро на меня смотрит. Ужасно, что из друзей мы стали коллегами, причем враждебно настроенными друг к другу коллегами, но у меня пока не было подходящего случая извиниться за то, что я вчера на него накинулась. Обиделась просто и не удержалась. Карли тоже смотрит на меня, и я замечаю ее растущее нетерпение.

— Ну, мне нравится, что он такой обаятельный, – говорит волчица Эбби, хотя я бы сказала не «обаятельный», а «льстивый». Карли рисует в воздухе кружок пальцем: сигнал, чтобы я продолжала. – И то, что он не боится любых авантюр, – добавляю я, надеюсь, с убедительной улыбкой. На самом деле я имею в виду, что ради шоу Дэниел готов делать все, о чем его попросят, даже самые странные и неловкие вещи. Например, пару дней назад он и еще три волчицы рисовали друг на друге пальчиками, а потом заворачивались в холст, чтобы «создать произведение искусства». Я не шучу.

Такое впору увидеть в особняке «Плейбоя», а не в Волчьем особняке. Но этим двум злобным козам, Таре и Кайли, и начинающей актрисе Джастине, кажется, это понравилось. Особенно Джастине. Та, кажется, изменила своей мечте сняться в мыльной опере и вместо этого задумала блистать в… э-э-э… более взрослом кино.