Книга Игра в сердца, страница 89 – Сэнди Бейкер

Тут я замечаю Гарри: тот бежит вверх по лестнице с рацией в одной руке и чемоданом в другой. Кажется, что-то назревает.

Дафна поворачивается к Элизабет.

— С тобой все в порядке? – спрашивает она.

— Да, спасибо, – Элизабет вздыхает с облегчением и плюхается на ближайшую табуретку.

— Ты молодец, – отвечает Дафна. Что за странное утро: теперь Дафна начала вести себя по-человечески. Элизабет заметно приободряется, услышав ее похвалу.

Бекка наливает ей стакан воды, и мы взволнованно пересказываем Дафне случившееся. Вдруг на втором этаже слышится оглушительный грохот. Мы переглядываемся с потрясенными лицами, как у актеров в американской мыльной опере; заходит Тим с камерой на плече и бежит вверх по лестнице. А потом дом оглашает поток непристойностей, отражающихся от стеклянных стен громогласным эхом.

Тара.

Кажется, ее выгоняют из Волчьего особняка. Если ребята планируют пустить это в эфир, им понадобится запикать всю ее речь целиком – ругается она даже хуже моего, когда Дэниел хлопнул по заду Шурум-Бурума и тот ускакал прочь по полю со мной в седле. Снова слышится грохот, и мы не сговариваясь крадемся к лестнице, чтобы быть поближе к действию.

— Я вас по судам затаскаю! – вопит Тара. Она выходит на лестничную площадку и тащит за собой чемодан. – А вы чего уставились?

Мы как мыши разбегаемся в стороны; я иду в гостиную и сажусь на диван, откуда открывается прекрасный вид на разворачивающуюся сцену. Тара спускается по лестнице, грохоча по ступенькам тяжелым чемоданом. Поток ругательств не прекращается; Тим следует за ней по пятам, записывая все на камеру. К камере прикреплен микрофон, и это хорошо, потому что Тара срывает свой аккумуляторный блок и кидает его с лестницы, затем хватает за провод свой микрофон и со всей силы отшвыривает его в сторону.

Внизу она скользит взглядом по огромной гостиной, и каждая из нас удостаивается злобного взгляда.

— Будьте вы прокляты, тупые кошелки, особенно ты, долбаная корова, – она поворачивается к Элизабет. – Наврала, что я твой паспорт украла! Оглядывайся почаще.

— Да заткнись ты, гопница загаражная!

— Ха! Браво, Лиззи! – говорит Каз, хлопает в ладоши и хохочет. Мы вторим ей, аплодируем и улюлюкаем, провожая Тару, которая, кажется, вот-вот лопнет от злости. Никогда не видела, чтобы с человеком это происходило, но Тара в полшаге от того, чтобы лопнуть, клянусь.

— Чтоб вы все провалились! – кричит она и так резко распахивает входную дверь, что та ударяется о стену. Она спускает чемодан по крыльцу и тащит его по усыпанной гравием дорожке, что тяжело, даже когда никуда не спешишь. Тим не отстает, а мы выходим на крыльцо и наблюдаем за отъездом худшей злодейки в истории «Одинокого волка».

В качестве последнего аккорда Тара оборачивается и показывает средний палец нам, особняку и «всему этому гребаному миру» (ее слова, не мои).

— Не знаю, куда она собралась, – вдруг слышу я голос Джека. Оказывается, тот стоит рядом со мной. – Мы ей еще даже рейс не забронировали.

— И не пойдет же она в аэропорт пешком, – добавляет Гарри, который тоже вышел на крыльцо.

— И как поступите?

Джек потирает подбородок и смотрит на брата.

— Как думаешь? Отправить за ней Карли в минивэне?

— Да, пожалуй.

— Если бы не пункт в договоре, согласно которому мы обязаны купить ей билет до дома, я бы ее так и бросил, – говорит Джек.