Книга Украденные прикосновения, страница 114 – Нева Алтай

Кровать скрипит подо мной, изголовье ударяется о стену в такт его толчкам. Мы словно в эпицентре чертового землетрясения, и меня безжалостно – удар – красиво – удар – уничтожают.

Я кричу, кончая, белые звездочки взрываются у меня перед глазами, когда Сальваторе продолжает вгоняться в меня. Его огромный член обрушивается на мою киску, пока он не находит свою разрядку, и его жар разливается внутри меня. Он толкается в меня в последний раз. Комнату наполняет треск ломающегося дерева.

* * *

Я поднимаю голову с груди Сальваторе и провожу мизинцем по линии его брови, затем направляю его вниз и вдоль подбородка.

— Не могу поверить, что ты сломал гребаную кровать.

— Она была старой, – говорит он и поворачивает голову в сторону, чтобы поцеловать кончики моих пальцев.

По всей длине изголовья кровати проходит длинная горизонтальная трещина. Из-за декоративных завитушек по бокам она действительно выглядит древней.

— Насколько старой, уточни?

— Сто лет или около того.

Я изумленно смотрю на него:

— Ты разрушил гребаный антиквариат. Варвар.

— Ты слишком много ругаешься, Милена.

— Ни хрена себе? – смеюсь я. – Мы покупаем новую кровать в «Икее».

— Мы не будем покупать кровать в «Икее».

Я приподнимаю бровь:

— Ты такой сноб?

— Да, – он берет меня за подбородок пальцами. – Но ты все равно любишь меня.

Это утверждение. Произнесенное ровным тоном, тем, которым он отдает людям приказы. Однако в этих светло-карих глазах, которые так пристально смотрят на меня, читается вопрос.

— Но я все равно люблю тебя, Торе, – улыбаюсь я.

Его взгляд перемещается на мои губы и остается там.

— Я тоже тебя люблю.

У меня перехватывает дыхание. Его глаза возвращаются к моим, когда он другой рукой гладит меня по уху.

— Мне жаль, – говорит он. – Я знаю, это нелегко. Быть любимой мной.

Я прикусываю нижнюю губу и делаю глубокий вдох.

— Ты ошибаешься. – Я знаю, что он любит меня, но это не то же самое, как когда он говорит это. То, что он достиг уровня, когда он может произнести эти три коротких слова, значит больше, чем сами сантименты. – Быть любимой тобой – это, черт возьми, лучшее чувство в мире.

Его губы прижимаются к моим.

— Тебе больно? – шепчет он.

— О, ты не приблизишь свой варварский член к моей киске по меньшей мере в ближайшие двадцать четыре часа, Сальваторе.

— А что насчет моего рта?

Я фыркаю и снова целую его.

— Это вполне возможно.

Он перекатывает нас, пока снова не оказывается на мне, и я слежу за ним взглядом, когда он спускается вниз по моему телу, оставляя по пути легкие воздушные поцелуи. Добравшись до моей киски, он проводит по ней кончиком пальца, а затем заменяет его своими губами, целуя.

На прикроватной тумбочке звонит телефон Сальваторе. Я хватаюсь руками за простыню и издаю стон, когда он посасывает мой клитор и скользит в меня пальцем. Телефон продолжает звонить.

— Торе.

— Что? – бормочет он в мою киску, затем вновь давит губами и языком, его легкая щетина царапает меня, и это заводит еще сильнее.

— Не хочешь ответить на звонок? Он может быть важным, если они звонят в одиннадцать вечера.

— Посмотри, кто звонит, – говорит он и слегка сжимает мой клитор губами, заставляя меня вздрогнуть.

Я протягиваю руку и ищу на ощупь на прикроватной тумбочке телефон, хватаю его и смотрю на экран.