Книга Украденные прикосновения, страница 126 – Нева Алтай

— Все будет хорошо, cara. Клянусь.

Мне кажется, что я не отрываю взгляда от своей жены несколько часов, но на самом деле не прошло и десяти минут. И все же каждый ее страдальческий стон, каждый затрудненный вздох разрывают меня на части. Почему, черт возьми, это длится так долго? Медсестры суетятся вокруг, в то время как врачи говорят вещи, которые я в данный момент не в состоянии понять. Паника внутри меня продолжает нарастать, и я чувствую, что вот-вот взорвусь.

— Я собираюсь свернуть им шеи, cara, – бормочу я слишком тихо, чтобы Милена или кто-то еще мог услышать. – Все будет хорошо, или я убью их всех голыми руками. Я начну с врачей, а потом перейду к остальным, включая того придурка на парковке, которому потребовалось почти пять секунд, чтобы поднять для нас эту чертову ручкуворот.

Внезапно комнату наполняет громкий детский плач, заглушающий все остальные звуки.

Мое сердце замирает, затем возобновляет свой бешеный ритм, когда тревога внутри меня растет до небес. Холодный пот выступает у меня на коже. Сквозь грохот моего сердцебиения я постепенно осознаю, что врачи и медсестры разговаривают вокруг меня, но я не обращаю на них внимания. И не поворачиваюсь, чтобы посмотреть на ребенка, даже пять минут спустя, когда они передают его в руки моей жены. Мои глаза прикованы к усталому лицу Милены, к широкой улыбке на ее губах, когда она смотрит на маленький сверток у себя на груди.

— Боже мой. Она такая красивая, – всхлипывает Милена.

Я не осмеливаюсь взглянуть на ребенка. С того момента, как Милена сказала мне, что беременна, меня не покидал ужасный страх, что, когда родится ребенок, я ничего к нему не почувствую. Или, еще хуже, что любовь, которую я испытываю к своей жене, каким-то образом расколется надвое. Я не могу смириться с мыслью, что буду любить Милену меньше, чем сейчас. Я не позволю этому случиться. Никогда.

— Сальваторе? – Милена в замешательстве поднимает на меня свои блестящие глаза. – Ты не передашь привет нашей дочери?

Я делаю глубокий вдох и опускаю взгляд. Из-под длинных ресниц на меня смотрят два янтарных шара. Мои глаза. Копна коротких светлых волос покрывает ее крошечную головку и торчит во все стороны. Такого же оттенка, как у моей жены. Странное ощущение разливается в моей груди. Внутри меня назревает буря, распространяясь по всему телу, пока не поглощает меня полностью. Такое чувство, что я весь охвачен жидким огнем.

Наклонившись вперед, я протягиваю руку и касаюсь крошечной ручки кончиком мизинца. Моя малышка обхватывает мои пальцы своими и сжимает их в своем маленьком кулачке. Я моргаю. Она делает то же самое.

— Я думал, что она расколется, – бормочу я, не в силах отвести глаз от маленьких янтарных радужек, с благоговением глядя на них.

— Что расколется? – спрашивает Милена.

— Любовь. Я думал, что мне придется делить это между вами двумя. – Я заставляю себя отвести взгляд от ребенка и вернуться к жене. – Я думал, что никого больше не смогу любить так сильно, как тебя.

— Любовь так не работает, – улыбается она.

— Теперь я понимаю. Это… как-то удвоилось.

— Конечно, так и должно быть. – Она прижимается своими губами к моим, а затем целует нашу дочь в макушку. – Она самый красивый ребенок, которого я когда-либо видела. Я уверена, что, когда она вырастет, у нашей входной двери выстроится очередь из поклонников.