Книга Украденные прикосновения, страница 20 – Нева Алтай

— Это нормально? – спрашивает он. – Я слышал, что собаки могут съесть все что угодно, но некоты.

— Я так не думаю. У него проблемы, – отвечаю я, пока мы идем к его машине. – Но по крайней мере, он перестал воровать еду у соседки.

— Зачем держать кота, если у него проблемы?

— Он вроде как сам поселился у меня. Я не могла его выгнать.

Мы подходим к его машине, и я оборачиваюсь, внезапно задумавшись, насколько разумно садиться в машину к человеку, которого я едва знаю. Когда меня поражает эта мысль, он поднимает руку и берет меня за подбородок, приподнимая мое лицо. Его палец невесомо гладит кожу моей щеки, и я ловлю себя на том, что тянусь к нему. Он наклоняет голову, пока его рот не оказывается рядом с моим ухом, его губы прикасаются легко, но в то же время так интенсивно, будто электрический заряд.

— Ты очень необычное создание, Голди, – шепчет он мне на ухо. От его голоса, хриплого и гипнотизирующего, у меня по спине бегут мурашки. – А я очень люблю все необычное.

Другой рукой он обнимает меня за талию, и мгновение спустя я оказываюсь на капоте его машины, обхватив ногами его тело.

— Во мне нет ничего необычного, – говорю я, глядя в его янтарные глаза. У него небольшой шрам на лбу, над бровью, и я протягиваю руку, чтобы дотронуться до него. Наши лица так близко, что его дыхание касается моих губ. Если бы я немного наклонилась вперед, наши губы соприкоснулись бы. Я веду пальцем от его брови вниз по щеке, а затем зарываюсь рукой в его волосы на затылке. В то же время его палец скользит от моего подбородка вверх к нижней губе.

— Я вынужден не согласиться, Голди. – Палец исчезает, и его место занимают твердые губы.

Поцелуй медленный. Сдержанный. Совсем как он. Я сжимаю руку на его шее и восхищаюсь тем, как его губы смакуют мои. Это ощущается так, будто он открыл для себя новую экзотическую страну. Я всегда считала, что самые страстные поцелуи – это жесткие и настойчивые. Я не могла бы ошибиться сильнее, потому что то, как он исследует мой рот, откровенно греховно. Занимался бы он любовью подобным образом? По какой-то причине я не думаю, что да. Другая его рука опускается к моей пояснице и забирается под майку, скользя вверх по позвоночнику, запуская фейерверк вспышек от каждого нежного прикосновения.

— Пойдем ко мне, – шепчу я ему в губы, не веря в собственную смелость. Я не приглашаю незнакомцев домой, и я спала только с мужчинами, с которыми встречалась, но… я приглашаю безымянного мужчину в свою постель, чтобы он делал со мной все, что захочет. Это безрассудно. Безумно. Почему меня это не волнует?

Он наклоняет голову, пристально глядя на меня. Его рука все еще держит меня за подбородок, а палец поглаживает мою нижнюю губу.

— Ты уверена?

Я открываю рот, чтобы сказать «да», когда воздух пронзает свистящий звук и ветровое стекло позади меня разлетается вдребезги. Я кричу. Рука, обнимающая меня за талию, сжимается сильнее, капот из-под меня исчезает, и я оказываюсь прижатой к боку машины, уткнувшись лицом в твердую, как камень, грудь. Еще один выстрел эхом разносится в воздухе. Слева от нас пуля дробит асфальт на осколки и посылает их в воздух, словно искры. Где-то неподалеку с визгом останавливается машина, затем вторая. Грудь пропадает, и внезапно меня запихивают на заднее сиденье автомобиля.