Книга Разрушенные секреты, страница 28 – Нева Алтай

Я была на их свадьбе. Там были все. Нечасто Братва и Коза Ностра решают объединиться подобным образом. Я до сих пор помню, как все ахнули, когда стало ясно, за кого выходит замуж Бьянка Скардони. Все предполагали, что это будет светловолосый, нахальный парень – Костя. Но когда перед священником встал огромный темноволосый мужчина со страшными шрамами на лице и повязкой на глазу, я, как и все остальные, была в шоке. Но Бьянке, похоже, наплевать на изуродованное лицо ее мужа или на то, что у него нет глаза, потому что она смотрит на него так, словно он самый красивый мужчина на земле.

Подходит официант, загораживая мне обзор на пару секунд, и ставит передо мной бутылку белого вина.

— Мисс, – начинает он, – джентльмен с того столика передал вам это.

Мне не предоставляется возможность отказаться от презента, потому что из-за моей спины высовывается рука, хватает бутылку и пихает ее обратно в грудь растерянному официанту.

— Миссис Росси это неинтересно, – низкий голос Луки раздается над моей головой.

Я делаю глубокий вдох. Он пришел. Я чувствую глупую необходимость запищать от счастья, но сдерживаюсь и, сохраняя невозмутимое выражение лица, бросаю на него взгляд через плечо: – Ты был поблизости?

— Да, – говорит он, приковав взгляд к столику напротив.

Ну конечно. Я вздыхаю и делаю глоток апельсинового сока.

Я была пьяна лишь один раз в жизни, всего лишь от двух бокалов вина в день своего восемнадцатилетия. После того как гости разошлись, я стащила бутылку с кухни и потащила Андреа к себе в комнату, чтобы она составила мне компанию на моей личной вечеринке жалости к себе. Мне повезло, что она была единственным свидетелем всего этого, так как, судя по тому, что Андреа рассказала мне утром, сначала я хихикала как сумасшедшая, два часа говорила о Луке, а потом плакала и блевала в туалете всю оставшуюся ночь. Единственные две вещи, которые я помню, – это песня Бонни Тайлер “Total Eclipse of the Heart” и то, как Андреа держала меня за волосы, пока меня выворачивало наизнанку. С тех пор я не притрагивалась к алкоголю. Не потому, что я имею что-то против этого, а потому, что не хочу случайно проболтаться о чем-либо связанном с Лукой кому-то еще.

Пока я потягиваю сок и наблюдаю за людьми, мне становится интересно, собирается ли он что-нибудь сделать, может быть, начать разговор или прикоснуться ко мне. Он не делает ничего. Вместо этого он стоит прямо у меня за спиной, неподвижно и молчаливо, нависая, как гаргулья. Парень из соседней группы бросает взгляд в мою сторону, и в следующее мгновение руки Луки материализуются по обе стороны от меня, а его ладони сжимают край стола. На секунду я закрываю глаза, пытаясь унять внутреннее смятение. Окруженная его телом почти со всех сторон, вдыхая его одеколон и не смея прикоснуться к нему, я схожу с ума. Что бы он сделал, если бы я повернулась, обняла его за шею и притянула к себе для поцелуя? Боже милостивый, я так долго представляла, каково это – целоваться с Лукой, но пока что слишком рано. Ему нужно время, чтобы преодолеть проблемы, связанные с нашей разницей в возрасте. Я не хочу, чтобы он отстранялся еще сильнее. Я даю себе еще пару секунд, чтобы расслабиться, а затем открываю глаза.

— Что стало с твоей рукой? – спрашиваю я, глядя на кусок ткани, похожий на кухонное полотенце, обернутый вокруг левой ладони.