Книга Нарисованные шрамы, страница 38 – Нева Алтай

Меня передергивает.

— Пока нет. А надо?

— Да.

— Черт. Мама меня убьет. Она всегда говорила о том, как хочет организовать огромную свадьбу, встреть я кого-то достаточно сумасшедшего, чтобы на мне жениться. Может быть, я просто отправлю ей сообщение?

В челюсти Романа дергается мышца, и он наклоняется ко мне так, что наши носы почти соприкасаются.

— Ты не можешь объявить маме о том, что вышла замуж, в сообщении, Нина. Ты позвонишь ей и пригласишь ее и своего отца прийти на ужин.

— Сюда? – Я хлопаю глазами. – Я не могу пригласить их прийти сюда. Когда моя мама увидит всех ребят с оружием, она подумает, что я вышла замуж за мафию!

Брови Романа почти касаются линии его волос.

— И твоя мать будет права.

— Да, но не можем ли мы опустить эту маленькую деталь? Она была вне себя, когда увидела мой пирсинг в носу. Моя мать чрезвычайно консервативна: даже гладит полотенца. Я не знаю, как она отреагирует на то, что я вышла замуж за криминального авторитета.

Он смеется и мотает головой:

— Мы поведем их в ресторан.

Роман

Мне не нравится мать Нины.

Как и ожидалось, она приходит в шок, когда Нина говорит ей, что так неожиданно вышла замуж, да еще и за человека, с которым они незнакомы. Однако, судя по взглядам, которые она бросает в моем направлении на протяжении всего ужина, она больше обеспокоена тем, что я в инвалидном кресле, чем фактом того, что ее дочь вышла замуж за незнакомца.

— Нина, ты беременна? – спрашивает она невзначай, пока по кусочку ест торт.

Рядом со мной Нина поперхнулась вином.

— Господи, мама, – говорит она, когда приходит в себя. – Конечно нет. Мы познакомились неделю назад.

— Но мы над этим работаем, – вставляю я и беру Нину за руку. – Не так ли, любимая?

Нина смотрит на меня, хлопая глазами, затем улыбается и наклоняется, чтобы поцеловать.

— Конечно.

Отец Нины сидит на другой стороне стола и почти не разговаривает. Он все время избегает моего взгляда. Когда же он смотрит на меня, то быстро отводит глаза в сторону и прячет дрожащие руки под стол. Мне Сэмюэль Грей тоже не нравится, и это никак не связано с тем, что он украл мои деньги. Он очень хорошо знает, кто я, и все же позволил своей дочери выйти за меня, чтобы спасти свою задницу. Какое жалкое оправдание для человека!

На столе звонит мой телефон, высвечивается имя Павла. Сейчас шесть вечера, и клубы еще не открылись, поэтому это не может быть связано с клубным бизнесом. Я беру трубку.

— Пахан. У нас проблема.

Ну конечно.

— Я слушаю.

— Здесь украинцы. Шевченко хочет пересмотреть условия.

— Скажи ему связаться с Сергеем. Он за это отвечает.

— Они уже встречались сегодня, и Шевченко говорит, что больше не собирается вести с ним переговоры, – на другом конце линии ненадолго замолкают, затем Павел продолжает: – Сергей пытался отрезать ему руку.

— Чудесно. – Я сжимаю пальцами переносицу и вздыхаю. – Где ты? В «Урале»?

— Да.

— Буду там через двадцать минут.

Я кладу телефон в карман и поворачиваюсь к Нине.

— Мне нужно уехать. Дмитрий останется и отвезет тебя обратно, когда вы закончите.

— Все хорошо? – спрашивает она.

— Да, – киваю я и целую ее, затем, видя, как ее мать на нас смотрит, добавляю: – Надень что-нибудь сексуальное и жди меня. Я скоро вернусь.

Нина

Я взглядом следую за Романом, когда он направляется в кресле к выходу, где у стены стоит Дмитрий. Они тихо переговариваются, и Роман уезжает. Что-то случилось? Их голоса казались серьезными.